Две недели назад Прия заявилась в мою квартиру в Чарлстоне, чтобы отснять визитку для шоу. Как я играю с Янком, моим метисом боксера; как занимаюсь пилатесом; как печатаю что-то на компьютере («просто попробуй выглядеть, как когда пишешь книги»), на заднем фоне – обложки двух моих книг, висящие в рамках на стене. Потом Прия хитро предложила сходить на пивоварню чуть дальше по улице, и операторы сняли, как я потягиваю пиво.
– Я делаю перерыв в творчестве, чтобы найти любовь, – по команде сказала я в камеру. Прия чуть ли не облизывалась. – Пора мне стать героиней своего романа, – это была хорошая фраза. Мне до жути не хотелось быть одной из многих «девчонок по соседству». Таких в истории шоу пруд пруди. Я знала, что придется ломать стереотипы.
Я сидела на высоком табурете в слишком дорогом, слишком модном баре в Санта-Монике. Разблокировала телефон и обнаружила, что мама успела уже трижды справиться в семейном чате о моем безопасном приземлении. Истерические нотки с каждым следующим сообщением делались все заметнее.
– «На месте. В порядке», – наконец ответила я.
Почти минуту спустя я получила сообщение в ответ: Ты пытаешься найти себе мужа на реалити-шоу, уверена, что это считается за «в порядке»?
Остин, мой младший брат. Когда он узнал, что я собралась пойти на «Единственную», он истерически рассмеялся. Полагаю, его все еще не отпустило.
Хватит уже, пишет Эйлин, невеста Остина. Жак, все будет супер! Удачи!
А потом папа непонятно к чему написал: Я так напился, что не чувствую вкуса курицы, и я положила телефон.
Я допила свой Bud Light и показала на бутылку проходившей мимо барменше. Она без пререканий направилась к холодильнику и принесла мне еще один.
– Ты пьешь такое отвратительное пиво, сидя в Chalet?
Я оглянулась на голос. Через два табурета от меня сидел парень. Один. У него были темные волосы, золотистая кожа, потрепанные джинсы и толстовка с эмблемой Университета Южной Калифорнии. Он потягивал какой-то темный коктейль. Пьет виски в три часа дня и будет мне еще что-то говорить? Я взяла бутылку за горлышко и сделала еще один большой глоток.
– И что, эта фраза обычно работает? – я наклонила голову и взглянула на него.
Он улыбнулся, не показывая зубы.
– Это у тебя спросить надо, – ответил он.
Я пожала плечами.
– Ну не знаю даже. Я легкая добыча.
Он поднял одну темную бровь.
– Не делай так.
– Как?
– Не прибедняйся.
– Тогда и ты не скупись, – сказала я, покачивая только что осушенной бутылкой. Он пересел поближе ко мне.
– Если я угощу тебя еще одним Bud Light, это будет не щедрость. На мой взгляд, это будет жестоко. В таких заведениях Bud Light не пьют.
– Но с такими девушками, как я, пьют. Что, недостаточно хорошо для тебя?
– Вовсе нет, – сказал он, не теряясь. – Этот бар недостаточно хорош для Bud Light. Я знаю местечко, где тебя обслужат так, как ты заслуживаешь.
Я рассмеялась – настолько плохо это было.
– Я вся внимание!
– Пойдем, – сказал он, оставляя недопитый стакан и бросая на стойку сто долларов, чтобы покрасоваться. Я не то чтобы возражала. Я знала, что мне не стоило бы этого делать, но знала также, что все равно сделаю. Всегда делала.
Вместе мы прогулялись по набережной до какого-то бара в Венис-Бич. За такую потрепанность я и люблю этот район: здесь соседствуют богатство и бедность, грязное и прекрасное; здесь каждый вечер розовые закаты с видом на горы.
В темном баре с электрическими гирляндами на стенах мой спутник со знанием дела попросил кувшин пива, а затем проводил меня на патио, куда издали доносился запах океана. Туристы и бездомные слонялись по главной дороге. По телевизору громко показывали гольф.
Мы сели друг напротив друга за столиком для пикников. Он налил мне пиво в пластиковый стакан, а потом сделал то же самое для себя.