Мифы коми. От Пармы и небесной охоты до лесной колдуньи Ёмы и подземной чуди: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Государственное краевое бюджетное учреждение культуры «Коми-Пермяцкий краеведческий музей им. П. И. Субботина-Пермяка»

В начале прошлого века рассказывали о Черном ручье (Сьöд шор) в городе Сыктывкаре, устье которого считалось нечистым местом, там омöль жил. Никакой молитвой, ни крестом от него нельзя было спастись. Когда омöль стащит с берега человека, его можно было вытянуть из ручья только кушаком, который в те годы носили. У коми-зырян и в настоящее время распространены представления о водяном духе, воплощенном в застрявшей на реке коряге – ва вужъя («водяная коряга»), бадь вужъя («ивовая коряга»), кокора («коряга»). Неизвестно откуда принесенная ледоходом или половодьем к берегу, такая коряга начинает требовать человеческие жертвы. Люди перестают в том месте тонуть только после того, как корягу разрубят на куски и сожгут.

Когда не существовало какого-либо объяснения причины гибели в воде людей или скотины, считалось, что их забрал к себе водяной. Во время переправы, чтобы васа не утащил лошадь, ей на ногу надевали оберег-кольцо или привязывали нательный крестик. Если переплывающую лошадь или корову начинало крутить в водовороте, следовало крикнуть: «Ва браг, Бог в помощь!» – и водяной отпускал, поскольку он боится слов «Бог в помощь» (браг – «враг», «сатана»). У северных коми оленеводов, чтобы водяной не топил оленей, ему приносили в жертву собаку.

Особое отношение было к водяному духу-хозяину мельничного пруда. Если в нем кто-либо тонул, считалось, что он был обещан мельником в жертву водяному духу. Время от времени мельничного водяного полагалось угощать вином и различными кушаньями, иначе он мог остановить работу мельницы, усевшись на мельничное колесо, поэтому его еще называли мельнича кутысь («останавливающий мельницу»). Оскорбленный чем-либо мельничный водяной мог покинуть пруд, прорвав плотину и удалившись вместе с водой. При хорошем расположении он помогал в работе, управлял всем процессом, а мельнику оставалось только наблюдать за помолом. Но за такую помощь хозяин мельницы после своей смерти поступал к водяному в услужение.

Васа-русалка. Водяные в женском обличье у коми в большинстве рассказов соотносимы с представлениями о русалках у русских. Женщин – водяных духов коми называют так же, как и духов-хозяев воды в образе мужчин (васа, вауса, ваись), но владыками водной стихии не признают. Обычно водяная дева сидела на берегу и расчесывала железным гребнем длинные волосы, а при виде человека бросалась в воду. Такие встречи могли происходить в определенных местах, которые и считались локусами их обитания. Согласно преданиям, в верховьях реки Човью под Сыктывкаром когда-то в омуте утонули девушки. После этого там стала появляться дева с длинными волосами, в белой одежде. Она сидела на ветвях высокой сосны и непрерывно пряла. Если ночью луну закрывали облака, она пронзительно свистела и кричала: «Белая, свети!» – после чего облака сразу же расходились. Из-за нее этот лес считался заповедным, запрещалась рубка деревьев.

Популярен в коми фольклоре и образ «девушки с рыбьим хвостом» (чери бöжа ныв). Ясными лунными ночами она сидела у берега, оставляя хвост в воде, расчесывала волосы и напевала красивым голосом. Иногда встреча с девой-васа воспринималась как знак будущего несчастья. Так, услышанный людьми плач водяных женщин предвещал очередного утопленника. По поверьям, встретив сидящую на берегу водяную деву, ее нужно спросить: «Перед чем ты мне показалась?» – и она обязательно ответит.

У зюздинских коми-пермяков бытовали верования в шишигу – женского водяного духа, обитающего в реке Каме (у русских шишига – нечистый дух, бес, кикимора, лешачиха, водяная чертовка). Иногда шишига вылезала из воды, и ее видели сидящей на крутом берегу Камы над омутом, расчесывающей длинные черные волосы. Считалось, что увидевший ее вскоре утонет или умрет по какой-либо другой причине. Шишигой пугали детей, предостерегая их от купания в опасных местах: «Шишига утащит».

У коми-пермяков известны рассказы о калян, обитавшей в колодце. Она могла появиться в виде высокой синеглазой девушки с длинными косами, одетой в синий шелковый сарафан и новые башмаки (вспомним уральские сказы П. П. Бажова о Синюшке). Калян варила в колодце пельмени и приглашала к себе угоститься. Если ее облить кипятком, она скроется в колодце или в реке. К женщине, у которой длительное время отсутствовал муж, калян могла явиться в облике супруга. Распознать ее можно по лошадиным зубам и коровьим копытам.

Водяные дети. Особую группу водяных демонов представляют мелкие водяные духи – ичöтик («маленький»), кульпиян («детеныш куля»), считавшиеся детьми водяных духов-хозяев. Они не обладают магической силой и властью. Считалось, что ичöтиками становились также утонувшие дети, поэтому им более присущи различные шалости, чем злобные козни. По верованиям коми-пермяков, водяные кульпияны или шульгуны (сюлигуны) появлялись компаниями. Группы маленьких водяных выходили на берег в крайних случаях, например если кто-нибудь из них попадал в сети рыбака вместе с уловом и им нужно было спасти товарища. За его освобождение одаривали человека золотом.

Во время зимних Святок, по поверьям коми, на земле гуляли мифические существа, которых именовали чудами, чертями, бесами, шуликунами (силигунами), вакулями, калянами, шишами. Многие из этих названий использовались также для обозначения святочных ряженых – переодетых людей, скрывающих свои лица, – которые шутили над прохожими и соседями, привносили веселье и хаос в будничную жизнь людей. Нередко святочные персонажи сливались с образами водяных, банных, овинных духов: они имели общие наименования и места проявления. Многие верили, что они выходят из водоемов и туда же возвращаются в день Крещения. Они не были ограничены в передвижении, их следовало опасаться в любом месте, особенно ночью, но наиболее страшными становились нежилые постройки, перекрестки и проруби. Внешние черты святочных духов аморфны, чаще всего они похожи на человека, но могут иметь маленький рост и аномальные зооморфные черты: волосатость, рога, горб, копыта; могут показаться в виде огромной собаки или большой черной кошки.

Идол зооантропоморфный с четырьмя головами и разведенными лохматыми крыльями. I–III вв. н. э.

Государственное краевое бюджетное учреждение культуры «Чердынский краеведческий музей им. А. С. Пушкина»

Большинство рассказов о святочных персонажах связано с обычаями гадания, во время которого они предсказывали будущее различными звуками. Звон колокольцев означал грядущую свадьбу, деревянный стук – смерть, шорох просеивания муки – богатый урожай; соответствующе объясняли плач, смех, шум гуляний. Собственно, эти же звуки считались отголосками событий, которые происходили в невидимом человеку мире мифических персонажей. Гадания на выслушивание считались опасными: если правильно не очертить себя в круг, то святочные чуды утащат к проруби, забросают глаза сором, а в овине задавят. У коми-пермяков бытовали представления, что после захода солнца святочные духи бросают в человека различные нечистые вещи, поэтому в темное время суток остерегались подходить к водоемам. Также верили, что шуликуны и в доме могли загрязнить воду, продукты, если их не благословить крестным знамением. Коми-ижемцы святочными вечерами не ходили по воду, опасаясь зачерпнуть вместе с водой чуда и принести его в дом.

По народным поверьям, святочные духи гуляли вместе с людьми на игрищах. Поэтому некоторые хозяева, к которым приходила молодежь на игры и пляски, просили в последний день Святок увести чудов из их дома. Для этого девушки и парни пели последние песни на улице. В иных же деревнях, наоборот, ряженые плясали в избах, говоря, что топчут святочных чудов. Коми-пермякам в зонах активных контактов с русскими были известны сюжеты о катании святочных духов на конях и перевозе на санях сена. Если человеку удавалось стянуть с саней чудов кусочек сена, тот превращался в шелк. Язьвинские коми даже вставляли в снег лучины, за которые могли зацепиться шелковые платки. Эти рассказы совпадали с примерами русской устной традиции.

В последний день Святок было принято изгонять невидимых святочных персонажей. Для этого совершали различные ритуальные акты. Так, вечером Крещенского сочельника над дверями, окнами изб и хозяйственных построек углем или мелом чертили кресты, перекрещенные лучинки втыкали в зерно и муку. В день Крещения освященной водой обрызгивали дом и хлев. В некоторых местах существовал обычай «запирать» водоемы, чтобы шуликуны и чуды не вылезали на землю до следующих Святок. «Запирание» осуществлялось перекрещением проруби. Обряд освящения воды в проруби-иордани тоже воспринимался как закрывание водоема, чему способствовало созвучие христианского названия «иордан» и коми-пермяцкого слова йöртан («загородка», «загон»). Если же молодежь гадала на сон и запирала прорубь ранее на символический замок, то перед Крещением нужно было его отпереть, чтобы чуды смогли уйти через водоем.

В ряде сел коми-ижемцев и коми-пермяков в день Крещения был распространен обычай «топтания чудов». В этом ритуале участвовала только мужская часть населения. Рано утром мужчины садились верхом на коней, скакали по деревне, доезжали до соседних населенных пунктов либо до проруби. Во время скачки всадники кричали, ударяли плетками по земле. В настоящее время этот ритуал уже не проводится, но старшее население еще помнит о нем. Процесс «топтания» мог выступать не только способом уничтожения. Возможно, символически он еще вызывал пробуждение земли, активизировал процессы возрождения природы, ведь в это время постепенно увеличивался световой день, тьма начинала отступать перед светом.

Люди верили, что оставшаяся нечистая сила может вредить хозяйству и пугать домочадцев. В мифологическом рассказе коми-пермяков один святочный дух не успел покинуть землю в день Крещения. Он весь год прожил с людьми (правда, не приводятся подробности его обитания), а с приходом Рождества на следующий год люди услышали, как он вскрикнул: «Наши идут! Наши идут!» – и покинул дом.

Глава 5. Мифологические представления о деревьях и животных

У народов коми вся жизнь была неразрывно связана с лесом. Традиционное использование лесных ресурсов в хозяйстве, ремесле и строительстве закономерно предполагало не только детальное знание различных древесных пород, но и определенное символическое осмысление каждого вида дерева (пу). Деревья представлялись живыми, одухотворенными и во многом отождествлялись с людьми. Верили, что деревья понимают человеческую речь и обладают способностью разговаривать между собой. Согласно преданиям, некоторые деревья при рубке истекали кровью, например, как священная береза, которую уничтожил Стефан Пермский, или ас пу.

На главных святилищах коми стояли могучие березы, около которых справляли ритуалы, устраивали жертвоприношения древним богам. До недавнего времени около многих селений находились особо чтимые деревья, возле которых собирались в определенные календарные праздники. В некоторых местах еще в начале ХХ века существовали священные рощи, сохранявшиеся в полной неприкосновенности. Ель, сосна и береза имели особенно четко выраженную мифологическую символику, связывающую их с космическим верхом или низом. Отдельным деревьям (вербе, ольхе, рябине, можжевельнику) приписывалась способность отгонять злых духов и быть защитой от колдунов. Существовали строгие правила отбора деревьев для строительства дома, поскольку считалось, что даже одно неправильно выбранное, «несчастливое» дерево могло навлечь беды на его обитателей. Верхневычегодские коми-зыряне при строительстве дома сажали рябину внутри сруба и ставили рядом с ней берестяной лоток с едой и вином. Если рябина приживалась, то будущее дома должно было быть счастливым. Иньвенские коми-пермяки во время поднятия сруба ставили в передний угол вырванную с корнями елочку, чтобы дом был устойчивым. Дерево в ритуале выполняло магическую функцию его «вырастания» в микрокосм дома.

Олёна пожум (Алёна сосна) – старая сосна. Деревня Хазово Кочевского района Коми-Пермяцкого округа. По источникам СМИ, рядом проводили праздники, приходили к сосне лечиться.

Фото Т. Г. Голевой

Жизнь человека соотносилась с жизнью дерева. Детям, объясняя их появление на свет, говорили, что они родились в дупле. О смерти главы дома сообщали, что свалилось главное дерево. У коми-зырян считалось, что, если во время бури в лесу было повалено много деревьев, это предвещает войну. Коми-пермяки верили, что перед войной хвойные деревья плачут: из них капает смола, но это увидеть могут только сильные колдуны. У финно-угорских народов деревья играли роль медиаторов между мирами, эта их функция еще сохранилась в локальных традициях коми. Зюздинские пермяки, чтобы передать умершим угощение, складывали его в берестяную коробочку, относили на кладбище и вешали на ветви растущих там деревьев. Аналогичные обычаи до настоящего времени существуют у карел, манси, хантов.

Особое отношение у коми было к деревьям с развилкой на вершине – вожа пу. Считалось, что у такого дерева два сердца и оно опасно. Во избежание несчастья вожа пу запрещалось использовать не только как строительный материал, но и в качестве дров.

Согласно фольклорным текстам, вожа пу являлось знаком нечистой силы. Посмотрев между двумя вершинами, можно увидеть дорогу, уводящую в иной мир. В одной из быличек коми-зырян охотник пытался переночевать под вожа пу, но ночью его разбудил поднявшийся ветер. С вихрем, исходящим из развилистой вершины ели, до охотника донеслись крики, требующие уйти с пути. Через развилку хвойного дерева проходила дорога лешего. Считалось, что этот путь можно закрыть с помощью костра, разведенного поблизости от вожа пу. В мифологических рассказах сысольских коми-зырян на березе с тремя вершинами часто видели лесную женщину.

Осмысление вожа пу как границы с иным миром перекликается с аналогичными представлениями о перекрестке дорог, а также с поверьями коми о том, что человек может наблюдать нечистую силу, невидимую обычному взору, посмотрев сквозь свои растопыренные пальцы рук, между своих ног или между задних ног лошади, лап собаки. Печорские охотники для очищения от предполагаемой порчи пролезали с оружием и всем своим инвентарем сквозь искусственно сделанную развилку. Для этого на лесной тропе выбирали сосну, раскалывали ее ствол надвое, а образовавшуюся расщелину распирали клиньями. Коми-пермяки проходили через такую «развилку», чтобы найти дорогу домой, заблудившись в лесу.

Дерево с развилкой. Кладбище села Летка, Республика Коми.