Мифы коми. От Пармы и небесной охоты до лесной колдуньи Ёмы и подземной чуди: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В сказках и рассказах о снах человек попадает на другой уровень мира по стволу дерева, стеблю растения, лестнице, на спине птицы. Нередко человек в сказках остается невидим обитателям другого мира – подобно тому, как и человеку на земле невидимы мифологические существа. Это характерная для мифологии черта соприкосновения представителей разных миров, общения между живыми и мертвыми. Кроме этого, в ином мире время течет медленнее, чем на земле.

Промежуточным звеном, близким к нижнему миру, является подводное царство. В сказках, когда человек попадал под воду, он имел шанс вернуться на землю. Своеобразным рубежом с верхним миром служили верхушки деревьев, крыши построек, которые тоже доступны человеку, но находиться на них небезопасно – как в прямом, так и в сакральном смысле. В несказочной прозе в таких местах находили пропавших людей, украденных лесным хозяином или духом ветра. Человек в определенной степени представлял собой синтез частей «верха» и «низа»: он сотворен Еном из земли и оживлен его дыханием – воздухом. Помимо человека, срединное пространство населяют животные и мифологические персонажи, сферы деятельности между ними и людьми разграничены.

Деление мира по горизонтали основано на положении солнца, как и вертикальная шкала. Северная сторона, на которой солнце исчезает за горизонтом, соответствует низу и часто связана с представлениями о смерти. Южная, солнечная сторона ассоциируется с верхом и обозначается положительно. Ориентация на запад – восток (или на северо-запад – юго-восток) характерна прежде всего для похоронной обрядности, что и определяет символическое осмысление этих сторон света. Важную роль в представлениях об устройстве мира играет река, поскольку абсолютное большинство коми селений расположено по берегам рек. Река соединяет срединный и нижний миры, символизирует путь в иномир, который помещается неопределенно далеко вниз по ее течению.

Пространство поселений в мифологическом мировосприятии коми, как и пространство дома, имеет условное разграничение по шкалам «свой – чужой», «положительный – опасный», «сакральный – нечистый». Положительным полюсом отмечены культовые постройки – храмы, часовни, сакральные места (ключи, почитаемые деревья). Церкви часто строились на естественных возвышенностях – в центре или на окраине поселения. Храмам противопоставлялись нежилые постройки, которые большую часть времени оставались пустыми, особенно если они находились рядом с водоемами или на окраине поселения. Считалось, что в них обитает нежить, опасные человеку духи. К таким постройкам относились бани, гумна с овинами. Помимо основного предназначения, эти строения использовали для контактов с персонажами иномира: в них гадали, совершали магические обряды, учились колдовству, ведуны проходили в них инициацию. Еще более негативно у коми воспринимались заброшенные дома и пустующие нежилые постройки: их непременно заселяла нечистая сила (чуды, духи леса и прочие персонажи). По народным поверьям, если для строительства избы использовалось неправильное дерево либо ее установили на «дороге лешего», то у домочадцев будут происходить постоянные несчастья. В современном фольклоре коми распространены сюжеты о демонических персонажах, обитающих в школах, клубах, других общественных зданиях, в полуразрушенных храмах: якобы там появлялись призраки, раздавались странные звуки.

Кладбища и места древних захоронений у народов коми являлись почитаемыми и в то же время считались опасными. На территории кладбищ не собирали грибы и ягоды, не рубили деревья для хозяйственных нужд. Их посещали только во время похорон и для того, чтобы почтить предков. Если случалось, что места захоронений включались в будничную жизнь, это нарушало порядок мироустройства. На старых могильниках появлялись фантомы, а в построенных на их месте домах происходили необъяснимые явления, гибли их домочадцы. На территории расселения народов коми немало мест древних кладбищ и городищ, с которыми связаны мистические легенды. Как правило, они расположены в лесу или в поле. О них узнавали по находкам старых вещей, определяли по необычным топографическим данным: ямам, валам, курганам, – обычно считая, что они принадлежали древнему населению – чуди. Северные коми-пермяки некоторые из древних могильников включили в поминальную обрядность. В этом случае их облагородили, установили религиозные атрибуты – кресты, столбы с иконами. Некоторые из чудских памятников получили славу опасных и страшных, поэтому запрещалось их посещать и пользоваться природными ресурсами, относящимися к ним.

Поля являлись промежуточным звеном между природным и освоенным человеком пространством. Они отмечены присутствием мифологического персонажа полудницы, представления о котором соединены с восприятием годового солнечного цикла весенне-летнего сезона.

Дороги, как реки, по представлениям коми, связывали реальные и мифологические пространства. На дорогах оставляли предметы, которые предназначались персонажам иного мира, или те, от которых желали избавиться. Пересечения дорог воспринимались как границы между мирами-пространствами. На них ходили «слушать» – гадать во время Святок. До первого перекрестка провожали душу умершего. На перекрестках не строили дома, опасались ночевать, останавливаться на отдых, потому что был велик шанс там повстречаться с существами потустороннего мира. С некоторыми местами на дорогах связаны поверья о необъяснимых явлениях, несчастьях, авариях, встречах с нечистой силой.

Жилище коми варьировалось по числу входящих в него частей (изба – сени – клеть) и планировке. Тем не менее изба, схожая с северорусской, имела единые ориентиры и повторяла собой структуру мира.

Верхняя часть дома, чердак, аналогична небу. Там хранили вещи-обереги (например, пасхальные яйца, одежду, в которой умер человек). Нередко на чердаках домов находились иконы, распятия, части иконостасов из храмов, разрушенных в советские годы. Считалось, что все эти предметы защищают постройку от стихии. В прошлом крышу венчал оберег – конек. Таким образом, верхняя часть дома устанавливала и поддерживала порядок, мир в жилище, подобно тому как Ен сверху управлял в верхнем мире и благоволил событиям на земле.

Подполье, «низ» дома, было местом обитания и проявления мифологических персонажей – покровителей хозяйства, а иногда и нечистой силы, «подселенных» злых духов. Колдуны в подполье прятали мифических созданий, с помощью которых наводили порчу (шеву, икоту). Связь с потусторонним миром формировала представления об опасности нижнего яруса дома для человека. При постройке дома в нижние венцы закладывали предметы-обереги, которые охраняли дом и живущее в нем семейство. Показательны фольклорные сюжеты о том, как вернувшиеся от водяного люди не могли войти в избу, зато они проходили в погреб и попадали на чердак. Оппозиция чердака и подполья как «верха» и «низа» мира не всегда последовательна. И там и там могли прятаться сверхъестественные существа, но в нижней части они обретались чаще.

Среднюю часть дома коми называли «между двумя землями» (кык му коласын). Это определение основано на технологических особенностях постройки: землю поднимали на чердак для утепления дома. В мифологическом восприятии пространства данный факт подтверждал завершенность микрокосма. Нахождение «между двумя землями» было типично для древнего жилища – землянки. Дом в этом значении отличался от «холодных» хозяйственных построек. Об особом статусе центральной части избы свидетельствовали народные поверья. Например, считалось, что услышать первый гром «между двумя землями» – плохой знак, а вне этого пространства – хороший.

Крюк в виде птицы, поддерживающий крышу.

Фото Т. Г. Голевой

В горизонтали дома выделялся угол с божницей, который находился у передней стены, но в некоторых локальных традициях коми – у задней, у двери. Это сакральное место обычно располагалось на солнечной стороне – на юге, юго-востоке или юго-западе. На полке с иконами хранили священные талисманы и обереги, религиозные атрибуты (молитвенники, свечи). Многие ритуальные предметы и продукты, которые оставляли у икон (четверговые хлеб и соль, веточки вербы), наделялись положительными магическими функциями. В локальных представлениях коми именно у божницы пребывала душа в течение сорока дней после смерти. Там для души оставляли воду и пищу, вешали на стене полотенце, одежду.

Особое значение имела печь (гор, пач). Являясь центром пространства дома, она разделяла его на женскую и мужскую половины. Запечье противопоставлялось красному углу, полати и лежанка на печи противополагались голбцу. В первую очередь этот центр пространства воплощал печной очаг, с которым соотносились и представления о хранителе дома – домовом. Образ печи соотносился с широким кругом мифологических представлений: как сама печь, так и предметы, связанные с ней (хлебная лопата, ухват, кочерга, метла для подметания печи), наделялись магической силой. В строительной традиции коми-пермяков оставшуюся после битья печи глину высыпали в передний угол в подполье, чтобы обеспечить благополучие в хозяйстве. На печи спасались от демонических существ, веря, что они не могут на нее забраться. Печь воспринималась как оплот дома – она согревала, кормила и защищала от темных сил, в ней лечились и мылись. Поэтому перестройка печи или ее поломка ассоциировались с негативными изменениями в жизни семьи. Сакральная роль печи раскрывалась в некоторых ритуальных актах: в печь заглядывали перед дальней дорогой и после возвращения с похорон, чтобы получить ее магическую защиту. Дымоход был своего рода каналом связи с иным миром. Утром Великого четверга кликали в трубу всех домочадцев и скот, перечисляя их поименно, – чтобы в течение года они оставались в доме, были живы, здоровы. Человека в дальний путь коми провожали при закрытой трубе, а колдуны и знахари учились магическим знаниям, практиковали их – при открытой.

Роль границ и каналов в избе также играли двери, окна и вход в подполье. За этими рубежами находилась нежилая часть усадьбы, считалось, что через них в жилище могли проникнуть представители иномира, вредоносные духи. Поэтому над дверями и окнами помещали различные обереги – веточки можжевельника, ножницы, иголки без ушка, щучьи челюсти и др. С порогом были связаны ритуальные действия, которые подчеркивали пересечение границы дома. Например, во время сватовства о порог дома ударяли ногой сваты, то же самое делал рекрут, покидающий дом на долгие годы; на пороге оставляли хлеб и соль во время поисков пропавшего скота. Через порог не передавали вещи и не здоровались – иначе можно поссориться. Существовал запрет сидеть на пороге, нарушение которого могло привести к негативным последствиям: «ребята сидуны будут», невеста убежит, чирей выскочит и т. п. В знахарской практике порог был местом избавления от болезней. Пересекая границу избы, читали молитвы, опасаясь внешней опасности, в том числе колдунов. Вход в подполье чаще всего упоминался в быличках как место появления демонических персонажей. На подоконнике и пороге оставляли пищу для поминовения людей, умерших неестественной смертью.

Глинобитная печь. Село Скородумское на Верхней Вычегде. 1907 г.

Museovirasto

Углы дома, обычно темные при слабом освещении лучиной или масляной лампой, воспринимались как места локализации домашних мифических персонажей. В углах оставляли угощение для домового, их же кропили освященной водой в день Крещения, в них тыкали каленой клюкой, чтобы избавиться от наваждений и святочных духов. Духи также могли пребывать под лавками – еще в одном темном локусе дома, к тому же близком к нижнему ярусу.

Особый статус в доме имела матица – потолочная балка. Как и печь, она была центром и разграничителем избы на две половины – переднюю и заднюю. Осевая роль потолочной балки прослеживалась во множестве ритуалов и поверий. Над матицей помещали обереги, под ней совершали гадания, лечебные ритуалы, а прикосновение к ней считалось своеобразным оберегающим действием. Колдун был не в силах наслать порчу на человека, пока в избе их разделяла матица. Нежить, проникнув в дом, не могла пройти дальше условной границы – за потолочную балку. Демонические персонажи «чужого» пространства на территорию двора и дома попадали лишь в особых случаях: если на дом была наведена порча, дом стоял на «нечистом» месте, хозяева «знались с нечистыми» или если был нарушен заведенный этикет взаимодействия с духами. От вторжения нечистой силы дом и двор охранял домовой.

Широкий ряд наименований нечистой силы у коми связан с попыткой воссоздать облик зловредных духов или их основные характеристики: мути, мутибес, мутивей (от русского слова «мутить»), омöль, куль, чукля («кривой»), сюра-бöжа («рогатый-хвостатый»), сюра-пеля («рогатый-ушастый»), кузьюрсиа («длинноволосый»), бекарö, бекрень («кривой», «задастый»), кöрт пиня («с железными зубами»), кöрт кока («с железными ногами»), мöс гыжъя («с коровьими копытами»), порсь кока («со свиными ногами»), пони чуня («с маленькими пальцами»), невидим, неяс, тыдавтöм («невидимый»), котшыс («чад», «угар», «запах дыма»), апа, apa, апань («пожирающий», «пожиратель»), мöдарса («потусторонний»), мöдъяс («иные», «другие»), чомор (дух-хозяин лесной избушки), моха (живущая в подполье и поедающая хлеб).

Как у многих народов, у коми существовали запреты на произнесение имен нечистой силы, поскольку таким образом можно ее накликать и навлечь на себя неприятности. Особенно нежелательным считалось поминать представителей иного мира на ночь, во время работы, называть кого-либо именами нечистого. Многочисленные иносказательные и обобщающие названия нежити – один из способов предохранения от злых духов. Часть названий нечистой силы подчеркивала внешнее отличие того или иного духа. Физические недостатки духов, с одной стороны, объяснялись в быличках как следствие неудачной встречи с человеком, а с другой стороны, указывали на их принадлежность к иному миру и являлись такой же отличительной чертой, как отсутствие тени или невидимость.

Большая группа наименований нечистой силы (бес, чорт, дявöл, сöтана, лешак, шут, нешуть, шутей, шутило, некошной, невидим и др.) заимствована из русского языка. Нередко заимствования наделялись новым смыслом и значением. Так, «лешим» коми-зыряне называли не только лесного духа, но и духа – носителя болезни, и привидение, и орта, иногда нечистую силу в целом. Словом «бес» обозначали любых духов, кроме духов подворья. Название нешуть на Удоре стали воспринимать как отражающее запрет на свист (шутлялöм), то есть «несвисть». Народ древних времен чудь в преданиях коми превратился в карликовых, темнокожих, покрытых шерстью, но чаще невидимых, злобных духов – чудов.

Некоторые наименования нечистой силы связаны с детскими запугами, направленными на воспитание детей и предостережения от нежелательных поступков. Многим из них придавался устрашающий облик; например, дзидзи – дух, крадущий и подменяющий детей. Он обладал антропоморфным обликом, хотя значительно отличался от обычных людей: был высокого роста, но плоский, как доска, рот и глаза у него были большие и очень узкие, остальные черты лица не различались. В другом описании глаза его расположены на ребре.

Именами звукоизобразительного характера обычно обозначали мелкую нежить, обитавшую рядом с людьми. Например, у ижемских коми такими считались чива-чаваяс – мелкие бесы, способные поселяться в любом углу, даже в углах могилы; их выгоняли, окуривая можжевельником или ладаном. Нередко обобщающие названия нечистой силы указывали на их многочисленность: бес йылэм («бесовское потомство»), беспиян («дети беса»), лешак чукар («куча лешаков») и т. п.

Домовой. Представления коми о домовом духе – олыся, олысь («обитатель», «жилец») соответствовали русским верованиям о духе-хозяине дома и дворовых построек. Его основной функцией было обеспечение благополучия всех обитателей дома и домашнего скота. Помимо термина олыся для обозначения духа – домашнего хозяина, у коми существовало большое число других имен, наиболее распространенное из которых суседко. Причем в одних случаях он являлся духом-хозяином всего жилищно-хозяйственного комплекса, в других – только помещений для скота. Иногда считали, что суседко-женщина следит за хозяйством в избе, а суседко-мужчина ухаживает за скотиной во дворе. Некоторые верили, что число домашних духов соответствует числу домочадцев. В формулах призыва домового кликали: батюшка, дедко, дедушко, братанушко, хозяин, кабанушко.

Четкого представления о внешнем облике домового духа у коми не существовало, обычно он был невидим, но мог появиться в образе маленького старика или женщины, в виде серой кошки, собаки, мохнатого комочка. Иногда он бывал похож на знакомых людей или умерших родственников. У него могли быть рога, длинные ногти, овечьи ноги, очень часто его представляли волосатым-лохматым. Коми-пермяки характерной чертой домового считали повторяющиеся движения. Он бегал туда-сюда, высовывал лапу, катался на лошадках по кругу, трясся и переваливался из стороны в сторону. Было принято на ночь перекрещивать веретено и прялку, чтобы суседко не садился прясть. Когда забывали это сделать, то слышали ночью жужжание веретена, а утром обнаруживали некрасивые толстые нитки, испорченную пряжу.