— Он тебе это сказал?
— Он мне все рассказал, — вру я, сочиняя на ходу. — Но я не была уверена, что могу ему доверять. Почему бы тебе самому не рассказать, что произошло?
Когда Бобби открывает рот, я предупреждаю: — И, пожалуйста, будь честен. Если я решу, что ты лжешь, у нас вообще не будет шансов.
Я вижу, как он насторожился, хотя и пытается сохранять невозмутимый вид.
— Значит, у нас есть шанс?
— Это зависит от тебя, Бобби, — говорю я, изо всех сил стараясь выглядеть очаровательно. — Если мы собираемся быть вместе, я должна знать, что могу тебе доверять. Но в последнее время ты показал мне себя с другой стороны… — Я опускаю взгляд. — С более хитрой стороны. Человек, которого, как мне казалось, я знала, никогда бы не пошел на такое безнравственное дело, как обход закона.
Он подходит ближе, и в его голосе просматривается раздражение.
— Я должен был проверить его прошлое, Мэдисон. Я знал, что Мейсон нехороший человек, и оказался прав. Но ты должна понять, что я сделал это ради тебя. Ради нас.
Я вздыхаю, перебирая волосы и пробуждая в себе внутреннюю Беттину.
— Значит, ты попросил кое-кого достать личное дело Мейсона? Судью?
— Да, — говорит Бобби с преувеличенным терпением, как будто хочет сказать: «А то!» — Дело в том, что Мейсон Спарк в прошлом был замечен в насилии.
— Забавно, что ты это говоришь, ведь Мейсон сказал, что ты угрожал ему расправой, когда звонил вчера вечером.
— Я такого не говорил!
— Тогда что ты ему сказал?
Бобби кладет букет на стол и подходит ко мне с видом человека, выполняющего миссию. Взяв меня за руки, он смотрит мне в глаза.
— Я сказал ему, что он разрушит твою репутацию. Что он не заслуживает такую, как ты. Что, если он не оставит тебя в покое, я…
— Что? Что ты сделаешь?
Взгляд Бобби становится жестче.
— Я дам всему миру понять, какой он подонок.
Я моргаю, как сумасшедшая инженю24, пытаясь сделать вид, что впадаю в обморок от всей этой драмы.
— Значит, ты его шантажировал.
— Считай, что это было настойчивое предложение.
— Подкрепленное незаконно полученными судебными протоколами.
— Я сделаю для тебя все, что угодно, моя дорогая.
— Включая принуждение, вторжение в частную жизнь и нарушение должностных обязанностей?
— Конечно.
— Как романтично.
Бобби прижимает меня к груди, как тогда букет цветов, за который мне теперь очень стыдно, и наклоняется, чтобы поцеловать.
Я отталкиваю его в сторону с такой силой, что он спотыкается и падает задницей на пол.
— Бобби, — говорю я, глядя на него сверху вниз и беря в руки телефон, — пошел вон отсюда.