Надвигается буря: читать начало книги онлайн

Они ринулись в погоню, а королева вновь обернулась к Роджеру. Впервые с момента их встречи голос ее звучал благосклонно:

– Господин де Брюк, бегство – верный признак вины. В юности я и сама была неплохой наездницей, хотя моя наставница мадам де Ноайль не позволяла мне насладиться верховой ездой из-за нелепого опасения, что от этого я растолстею. Но я достаточно разбираюсь в искусстве верховой езды, чтобы ясно видеть: мошенник сам заставил лошадь сорваться с места, более того, он вполне мог бы остановить ее, если бы захотел.

Роджер, ответив улыбкой на ее улыбку, немедленно ухватился за личную нотку:

– Говорят… я слышал, что ваше величество прозвали эту пожилую даму «мадам Этикет» и что однажды, упав с осла, вы со смехом объявили своим спутникам, что не подниметесь с земли до тех пор, пока мадам де Ноайль не продемонстрирует, как именно полагается помогать дофине Франции подняться на ноги.

Мария Антуанетта рассмеялась. Ее улыбка тотчас угасла, но она милостиво посмотрела на Роджера, покачивая головой.

– Не знаю, где вы слышали эту историю, но в основном все верно, сударь, и напоминает мне о более счастливых временах. Тогда я была всего лишь беспечной девочкой-женой наследного принца Франции; теперь я – французская королева, у которой множество забот. Возможно, узнав сегодня мошенника в этом человеке и поступив так, как поступили, вы избавили меня от еще одной большой неприятности. Как я могу вознаградить вас?

Выхватив треуголку, которую держал под мышкой, Роджер взмахнул ею, едва не коснувшись земли; затем, выпрямившись, ответил:

– Эта встреча с вашим величеством – сама по себе достаточная награда, и, если мне посчастливилось оказать вам небольшую услугу, я почту это за дополнительную честь. Но если, Мадам, ваша щедрость побуждает вас еще больше наградить меня, это нетрудно сделать.

– Говорите, чего вы хотите, сударь.

– Всего лишь возможности еще немного развлечь ваше величество, чтобы вы могли на время забыть о заботах, о которых вы говорили. Вы с сочувствием и интересом выслушали мой рассказ о том, как мальчиком я был ограблен и остался в Гавре без гроша. С тех пор мне довелось путешествовать по Англии, Голландии, Дании, побывать в Швеции и России, и в этих странах мне пришлось пережить множество приключений, и серьезных, и забавных. В настоящее время я достаточно обеспечен и не прошу денежного вознаграждения, но, если бы вы даровали мне привилегию ненавязчиво присутствовать при вашем дворе и посылали бы за мною время от времени, когда государственные заботы будут особенно тяготить вас, я надеюсь, что смог бы развеять вашу печаль и снова рассмешить вас, как это произошло только что, когда я напомнил вам о происшествии с ослом. И если бы мне это удалось, я считал бы себя поистине счастливым.

– О, прошу вас, Мадам! – Из глубины кареты снова послышался тот же нежный голос с акцентом. – Умоляю вас снизойти к его просьбе. Мне не терпится узнать, что же он стал делать после того, как лишился драгоценностей, в которых заключалось все его состояние.

Полуобернувшись к фрейлине, королева ответила:

– Вы услышите об этом, дитя мое. – Затем она снова улыбнулась Роджеру: – Сударь, ваша просьба поистине скромна и бескорыстна. Я охотно выполню ее.

Кланяясь в знак благодарности, Роджер чувствовал, что имеет все основания поздравить себя с успехом, поскольку находчивость помогла ему наилучшим образом использовать столь неожиданную удачу. Более того, казалось, Фортуна подарила ему еще одну милость, ибо его рассказ заинтересовал невидимую даму в экипаже, так что он не только получил разрешение являться ко двору, но и обеспечил себе неизвестного союзника, который напомнит о нем королеве, дабы услышать продолжение истории.

Теперь его заботило только одно: много ли ему придется лгать, продолжая выдавать себя за француза. Он слишком хорошо знал, что ложь имеет ужасное свойство тянуть за собой нить до бесконечности, пока она не опутает человека опасной паутиной. Хотя ему чрезвычайно не хотелось раскрывать свое иностранное происхождение, все же он начал подумывать о том, что дальнейшая игра в инкогнито в конечном счете, возможно, не будет стоить свеч.

После недолгого молчания королева заметила:

– Мои рыцари что-то долго не возвращаются с этим проходимцем.

– У него отличная лошадь, Мадам, – отозвался Роджер, пожимая плечами. – И несколько минут форы. Боюсь, может пройти по крайней мере час, пока они догонят его.

– В таком случае, поскольку день такой погожий и здесь так приятно, посидим немного на траве.

Когда королева сошла на землю, лакей встрепенулся и, обежав вокруг кареты, достал с запяток несколько пушистых пледов, которые он расстелил у подножия громадного дуба. Тем временем фрейлина королевы вышла из кареты и, видя, что ее госпожа сняла маску, последовала ее примеру.

Она оказалась молодой женщиной около двадцати двух лет, с блестящими черными волосами и оливковой кожей. У нее были бархатно-карие глаза, орлиный нос, худые щеки и длинный подбородок. Руки хорошей формы, с маленькими кистями и длинными, тонкими пальцами. Она была не слишком высока, но довольно худа для своего роста. По стандартам своего времени она не могла считаться дурнушкой, но и красавицей тоже. Правда, в ее лице была одна особенность, благодаря которой, раз увидев, его невозможно было забыть: густые темные брови, которые у переносицы достигали почти полдюйма ширины, делали красивый изгиб, постепенно сужаясь к вискам.

Роджер сразу угадал в ней латинскую кровь и подумал, что никогда еще не видел таких удивительно черных волос. Возможно, впрочем, что подобное впечатление создавалось от контраста с королевой. Когда Мария Антуанетта впервые появилась при дворе, ее волосы напоминали золотую пряжу. Даже после ее смерти еще долго шелковую нить изысканного золотистого цвета называли «волосы королевы».

Пока смуглая молодая женщина снимала маску, королева обратилась к Роджеру:

– Господин де Брюк, я хочу представить вас сеньорите д’Аранда. Когда отец сеньориты получил приказ возвратиться в Мадрид после того, как много лет представлял свою родину при нашем дворе, он был так добр, что позволил мне еще на некоторое время оставить ее среди моих фрейлин. Ее скорый отъезд – не последняя из моих печалей.

– Поистине большое несчастье – лишиться столь очаровательной компаньонки, – пробормотал Роджер, отвечая галантным поклоном на церемонный реверанс сеньориты. Про себя же подумал: интересно, унаследовала ли она острый ум и бурный темперамент своего прославленного отца. Дон Педро д’Аранда был блестящим генералом и целых семь лет – премьер-министром своей страны, прежде чем его отправили послом во Францию, и никто не мог бы отрицать его больших талантов, но говорили, что он отличался невероятным высокомерием и яростной нетерпимостью.

Пока молодые люди обменивались любезностями, королева окликнула по-немецки своего кучера:

– Вебер! Поводите пока лошадей, мы, возможно, немного задержимся здесь.

Затем она села на подушку, приготовленную для нее лакеем и, когда карета потихоньку покатила, подала знак Роджеру и молодой испанке сесть по обе стороны от нее.

Впервые Роджер мог видеть ее вблизи без маски. За исключением того, что возле нежно-голубых глаз появилось несколько крошечных морщинок и золото волос чуть-чуть потемнело, он решил, что возраст совсем не сказывается на ней. В то время ей было тридцать три года, и она уже родила четверых детей. Как всем было известно, первые восемь лет замужней жизни она, к своему большому горю, была бездетна. Но теперь ее дочери, Мадам Руайяль, было уже десять лет; дофину, болезненному ребенку, доставлявшему ей много тревог, – семь; крепышу, второму ее сыну, маленькому герцогу Нормандскому – четыре года; а вторая ее дочь умерла в возрасте одиннадцати месяцев. Но, несмотря на заботы и тяготы материнства, у нее сохранилась прекрасная фигура. Ее руки были на удивление изысканной формы. Овальное лицо, благородный лоб, нос с небольшой горбинкой – она так горделиво держала свою прелестную головку, что ни одна другая женщина не могла бы соперничать с ней – истинной дочерью цезарей.

Роджер прежде видел ее только издали, но и тогда его поразило сходство Марии Антуанетты с его прелестной Атенаис, а теперь, на близком расстоянии, она показалась ему гораздо более красивой, чем ее темноволосая спутница. Но ему не долго пришлось в молчании созерцать их красоту, потому что королева обратилась к нему: