Надвигается буря: читать начало книги онлайн

На следующий день отряд Изабеллы так же медленно пробирался среди странных вулканических гор Оверни. И лошадям, и путешественникам приходилось тяжело, поэтому они решили сделать еще один короткий перегон всего лишь в восемнадцать миль до Бриуда, и еще до полудня успели порадоваться, что не стали строить более честолюбивых планов. Было уже девятое мая, и с каждым днем пути на юг становилось все жарче и жарче; после десяти утра даже испанцы начинали чувствовать жару, а Роджеру было нестерпимо душно в тесной карете.

В деревне Ланды они пересекли реку, через которую была перекинута широкая арка моста, и через несколько сотен ярдов дорога снова круто пошла вверх, так что кучер еще раз остановил карету, чтобы пассажиры могли пойти пешком. Сеньора, Кетцаль и Мария сошли на дорогу, а Изабелла уже готова была последовать за ними, но вдруг споткнулась и чуть не упала.

Роджер, протянув руку, подхватил ее, стараясь удержать, но она, не успев восстановить равновесия, качнулась к нему и на какое-то мгновение тесно прижалась, полулежа у него на коленях.

Ахнув, она снова вскочила на ноги, засмеялась, чтобы скрыть смущение, и выпрыгнула из кареты, но, прежде чем отпустить ее руку, Роджер почувствовал, как сильно она дрожит.

Через час карета остановилась перед очередным холмом, и снова сеньора, Кетцаль и Мария вышли, но Изабелла на сей раз не последовала за ними. Она сказала дуэнье:

– Мне немного нехорошо, в этот раз я не пойду пешком.

Все выразили ей сочувствие, дверца захлопнулась, карета тронулась, и остальные постепенно отстали.

Она говорила по-испански, но Роджер теперь знал несколько слов на этом языке. Он спросил:

– Если я правильно понял, вы дурно себя чувствуете?

Они по-прежнему сидели рядом. Она обернулась и посмотрела ему прямо в глаза. Их лица разделяли всего лишь несколько дюймов. С расширенными от волнения зрачками она прошептала:

– Так я им сказала. Но это была ложь. Я… мне необходимо было остаться с вами наедине.

Их губы невольно слились в поцелуе, и в следующее мгновение они, как безумные, бросились друг другу в объятия.

Глава 8

О любви и смерти

Прошло минут десять, пока карета перевалила через вершину холма и остановилась подобрать пассажиров. За это время ни Роджер, ни Изабелла не проронили ни слова. Эти десять минут показались им мгновением, настолько они были захвачены первым порывом страсти. Только после поцелуя Роджер понял, как велико было напряжение последних дней, когда он всячески сопротивлялся искушению; она же снова и снова искала его губы, словно утоляя жажду после долгих блужданий по пустыне.

Когда карета остановилась, они отпрянули друг от друга и быстро заняли свои обычные места. Сиденье было глубокое, и, хотя снаружи все было залито ярким солнечным светом, в экипаже всегда царил полумрак; поэтому сеньора, забравшись внутрь, не заметила, как раскраснелись их лица; а когда карета двинулась дальше, она решила, что непривычная молчаливость Изабеллы объясняется плохим самочувствием, на которое та жаловалась.

Склоны стали более пологими, а сеньора, пройдя уже мили три за это утро, чувствовала усталость, поэтому никто больше не выходил из кареты до самого Бриуда.

На другой день было воскресенье, и отряд Изабеллы не должен был бы продолжать свой путь, но она согласилась с Роджером, что это необходимо, чтобы сколь возможно быстрее доставить письмо королевы. Все же вместо половины девятого, когда они обычно выезжали, в этот раз решено было отложить отъезд до одиннадцати, чтобы успеть посетить мессу. Одевшись, чтобы идти в церковь, Изабелла внезапно объявила, что снова чувствует сильное головокружение и никуда не пойдет. И сеньора Пуэблар отправилась вместе с остальными, по-видимому ничуть не опасаясь оставить ее с Роджером, все еще не способным передвигаться.

Как правило, Роджер, где бы ни находился, следовал принятому в высшем английском обществе обычаю два или три раза в неделю принимать ванну, но на континенте эту привычку до сих пор считали эксцентрической и опасной. Вместо мытья состоятельные люди обоего пола щедро брызгались духами, а купались с великими церемониями три или четыре раза в году или когда врач прописывал им принимать ванны с травами для лечения какой-нибудь болезни.

Путешественники на ночь снимали только верхнюю одежду, и в этом Роджеру помогал Педро, лакей. В то утро он был уже одет и брился, когда остальные собирались в церковь, но при этом сидел на своей дорожной постели, поскольку ему необходимо было держать ногу слегка приподнятой.

Пока сеньора и все остальные спускались по лестнице, Изабелла сидела неподвижно и смотрела на Роджера. Вся кровь отхлынула от ее побелевшего как полотно лица, на котором по контрасту поразительно ярко выделялись черные брови и полные алые губы. Услышав их шаги на мощенном булыжником дворе под окном, она вскочила на ноги и кинулась к нему через комнату. Он раскрыл объятия, и прекрасная испанка упала к нему на грудь.

Задыхаясь, она несколько раз поцеловала его, затем, отодвинувшись, воскликнула:

– Скажи, что ты любишь меня, Роже! Скажи, что любишь меня! Пожалуйста, Роже! Я умоляю тебя!

– Поистине я люблю тебя, моя прекрасная Изабелла, – отвечал он, снова целуя ее. И он верил в то, что говорил. После вчерашней сцены в карете Роджер понял, что дальнейшее сопротивление бесполезно – сила ее бурной страсти уже передалась и ему.

– Ты клянешься в этом? – требовательно спрашивала она.

– Клянусь! Ведь ты же видела, что я уже много дней боролся с желанием высказать тебе мою любовь? Твоя прелесть покорила меня, но я боялся, что, открыв свои чувства, принесу тебе только горе.

– О, хвала Господу! Хвала Господу! – восклицала она, не обращая никакого внимания на его последние слова. – Никогда в жизни мне не было так стыдно, как вчера. Что мог ты подумать обо мне? Но уверяю тебя, я далеко не всегда так себя веду, напротив, я всегда презирала женщин, которые делают мужчинам авансы.

– Я слишком хорошо знаю тебя, чтобы такая мысль могла прийти мне в голову, – поспешил успокоить ее Роджер. – Разве можно было провести в твоем обществе целую неделю и не понять, что твое поведение так же безупречно, как твоя красота?

– Но, Роже, я никогда ни к кому не чувствовала того, что чувствую к тебе, – торопливо проговорила она. – При одном прикосновении твоей руки я готова помешаться от счастья, и это ужасает меня. Как смогу я теперь выносить дона Диего, невозможно себе представить.

– Дона Диего? – повторил он.

– Да. Я ничего не говорила об этом, потому что всякий раз, как я заговаривала о любви или замужестве, ты переводил разговор на другую тему. Но я еду в Неаполь, чтобы выйти замуж.