Я отошёл от окна и вернулся к столу. Взгляд скользнул по лицам моих союзников. Как объяснить им, что у меня нет ни единого железного аргумента? Только ощущение. И у Васи, я уверен, так же. У него пока не было доказательств, но он почуял, что взял верный след. Это я понял по его взгляду. Который мне был слишком знаком.
Такой же был и у его отца, у Миши. А ещё Миша точно так же любил вставать и уходить посреди допроса, если был уверен в своей правоте, но не мог это доказать здесь и сейчас. Он терпеть не мог тратить время впустую и предпочитал возвращаться с фактами.
Когда я был ещё зелёным пацаном, не выдержал и спросил его как-то, почему он так делает. Это же непрофессионально. Не додавили, а надо бы. На что он тогда ухмыльнулся, закурил и ответил: «Это, Саша, психология. Когда человек готовится к одному сценарию, например, к жёсткому прессу, к давлению, а ты внезапно встаёшь и уходишь, то мозг у человека начинает сбоить. Он теряет почву под ногами, опору. После человек либо начинает нервничать, суетиться и совершать глупости. Либо… расслабляется и теряет бдительность. Думает, что пронесло. И тогда он или налажает, или полезет повторять то же самое. Метод старый, но рабочий».
С тех пор я не раз убеждался, что метод и вправду рабочий. И сам применял его неоднократно. А теперь вот сын Миши взял его на вооружение. Кровь не водица, что говорится.
— Егор Викторович? — Тамара Дмитриевна снова окликнула меня.
Я вынырнул из воспоминаний.
— Предчувствие у меня такое, — сказал я просто. Объяснять всё это сейчас было бы слишком долго и сложно.
— Фу-ух, — Алёнушка расслабленно откинулась на спинку стула и выдохнула. — А я уж поверила, что там и правда что-то серьёзное. Вы так не пугайте нас, пожалуйста.
Наталья Михайловна согласно кивнула, и даже Толик одобрительно хмыкнул. Их реакция была ожидаемой. Они хотели верить в лучшее, в то, что гроза миновала. Это было естественно для человеческой натуры.
Я развёл руками, изображая лёгкую неловкость, которой в действительности не ощущал.
— Возможно, я и дую на воду. Перестраховываюсь. Но прошу вас всех: ведите себя так, будто ничего не произошло. Обычная жизнь. Работа, дом, магазин. Никаких лишних звонков друг другу, никаких встреч по углам или обсуждений того, что произошло. Понятно?
Все согласно закивали. В этом, по крайней мере, не было ничего сложного. Если так подумать, им и вправду нечего было менять в своём распорядке. Им не нужно было мстить, не нужно было сводить счёты с Лариным. Они просто продолжат жить спокойно. За них можно было быть относительно спокойным. Мне же предстояло ещё многое сделать.
Мыслями вернулся к оставшейся части денег. От неё нужно избавиться, и сделать это как можно быстрей. Что там говорил Игорь? В классы нужны новые компьютеры? Вот их и куплю, а потом подарю школе анонимным пожертвованием. Только нужно выяснить, как это провернуть.
Я посмотрел на женщин. Они смогли же анонимно отправить деньги на ремонт. Значит, знают как это провернуть. Спрошу у них, когда придёт время. Но не сейчас. Сейчас все должны успокоиться и разойтись.
После работы я направился по заранее составленному списку адресов. Встречи с арендодателями были назначены ещё вчера. Нужно было срочно решать жилищный вопрос. Оставаться у матери было не только неудобно, но теперь и опасно для неё.
Первая квартира оказалась в доме, который явно переживал не лучшие дни. Хозяин, мужик лет шестидесяти, настаивал на предоплате за три месяца вперёд и «минимальном контроле со своей стороны», что на деле означало его внезапные визиты в любое время. Я вежливо отказался.
Вторая — в новостройке на окраине. Сама квартира была неплохой, но хозяйка, молодая женщина, после десяти минут разговора начала активно интересоваться моим семейным положением, планами на жизнь и не хочу ли я «посидеть с её котиком», пока она в командировках. Я сослался на аллергию на кошек и распрощался с ней.
Третья квартира не видела ремонта со времён Хрущёва, как мне показалось. На стенах были следы от скотча и гвоздей, а из соседней квартиры доносился заунывный плач младенца и крики уставшей матери. Не мой вариант.
Выйдя из подъезда после третьего просмотра, я открыл блокнот. В списке оставался один-единственный адрес: Улица Лесная, дом пятнадцать, квартира сорок два. Если и здесь будет полный голяк, придётся снова лезть на сайты, тратить время, которого и так было в обрез. Или… плюнуть и взять что-нибудь из уже просмотренного? Нет, это будет похоже на капитуляцию перед обстоятельствами.
Захлопнув блокнот, достал телефон и вбил последний адрес в навигатор. Программа показала, что идти мне минут двадцать. Ну что ж, последний бросок.
Улица Лесная оказалась тихой и спокойной. Здесь на удивление было мало машин и людей, хотя она и располагалась недалеко от центра. Дом пятнадцать оказался кирпичным, пятиэтажным и в целом ухоженным строением. Во дворе тоже было чисто. Аккуратные детские площадки, небольшие клумбы и много деревьев. Пока мне всё нравилось, посмотрим, как будет внутри. Я нашёл подъезд, поднялся на четвёртый этаж и нажал кнопку звонка у двери с номером сорок два.
Дверь открыли не сразу. Я постоял, подождал, затем нажал на звонок ещё раз, уже подольше. Внутри послышались шаркающие шаги, а затем и старческий, но бодрый голос:
— Иду, иду! Торопишься, как на пожар…
Послышалось копошение у замка, щелчки. Дверь отворилась.
На пороге стояла невысокая старушка в аккуратном синем домашнем платье. Она подняла на меня взгляд, подслеповато сощурилась, вглядываясь в моё лицо в полумраке подъезда. На её лице промелькнуло удивление, а затем показалась добрая улыбка.
— Внучок? Ты, что ль?
Передо мной стояла та самая бабушка, которой я пару недель назад оплатил продукты в магазине, когда у неё не хватило десяти рублей на кассе.
— Здравствуйте, — улыбнулся я, слегка ошарашенный таким поворотом. — Получается, что я. Неожиданная встреча.
— Так город-то маленький, — махнула она рукой. — Куда ни плюнь — знакомец. Ну проходи, проходи, чего стоишь. Или передумал?
Я покачал головой и переступил порог.