Я слушал, методично жуя яблоко. Когда мама закончила, я вытер руку салфеткой, обвёл взглядом Сонечку и улыбнулся самой похабной улыбкой, на которую был способен.
— Очень приятно, Соня. Мам, вот честно, у тебя на работе одни красавицы работают. Прошлая была ничего, но эта… — я сделал многозначительную паузу, — высший класс. Чувствуется, порода.
Мать замерла, шокированно разглядывая меня. Сонечка тоже напряглась и нахмурилась.
— Ну что, — продолжил я, обращаясь уже напрямую к гостье и поигрывая бровями. — Пойдём ко мне в комнату сразу тест-драйв устраивать? Или для приличия ещё посидим, чаю попьём? Я, в принципе, за экспресс-вариант.
Эффект был мгновенный и ошеломительный. Сонечка резко вдохнула полную грудь воздуха. Её лицо из делового и холодного в считанные секунды превратилось в маску ледяного, брезгливого возмущения. Мама рядом ахнула и прикрыла лицо ладонью.
— Вы… вы что себе позволяете⁈ — взорвалась Сонечка. Она вскочила, толкнув стул. Секунду постояла, трясясь от злости, а потом, не найдя достойных слов, с размаху влепила мне пощёчину. Звук был звонкий, щёку жгло.
— Зоя Валентиновна! — обиженно крикнула девушка и выбежала из кухни. Через мгновение она вернулась за сумочкой и добавила: — Вы же говорили, что он нормальный! Не проблемный! А он… он хам и грубиян!
Мама вскочила, начала что-то лепетать про шутки, про сложный день на работе и пошла провожать гостью до двери.
Я же остался сидеть на месте, спокойно доедая яблоко, а потом взял со стола пирожное «картошку» и откусил половину. Сладко. Вкусно.
Хлопнула входная дверь, и вскоре мать вернулась на кухню. Встала в дверном проёме, скрестив руки на груди. Лицо багровое не то от гнева, не то от стыда.
— Ну, — процедила она сквозь зубы. — И что это было?
Я пожал плечами, вытирая пальцы салфеткой.
— Я думал, ты с первого раза поняла, что женщину искать мне не стоит. Я сам справлюсь.
— Мог бы и повежливей с ней, — упрекнула мать.
— Мог бы, но не стал. Может, она расскажет остальным, какой у тебя сын хамло, и они перестанут ходить сюда.
Встал, обошёл мать и направился в свою комнату. На пороге обернулся.
— Кстати, я сегодня съезжаю.
Вошёл в комнату, взял заранее приготовленную спортивную сумку и начал сгребать в неё базовые вещи: носки, бельё, пару футболок, джинсы. Не успел я положить и пятой вещи, как в комнату влетела мать.
— Как съезжаешь? — взволнованным голосом спросила она. — А я?
Я посмотрел на неё, отложив футболку в сторону.
— А что ты? Ты взрослая, самостоятельная женщина. У тебя своя жизнь, работа, друзья, наконец. Я взрослый мужчина. Мне пора строить свою жизнь. Отдельно.
— Не пущу! — выпалила она, и в её глазах мелькнул страх одиночества, пустоты, а может, и ещё чего-то.
Я вздохнул, отставил сумку и подошёл к ней. Аккуратно положил руки ей на плечи, заглянул в глаза.
— Мама, повторяю: я взрослый. Я сам со всем справлюсь. Пора уже отпустить меня и начать жить своей жизнью, а не моей. Хватит. Ты всё сделала что могла. И спасибо тебе за это.
Она всхлипнула, прикрыла рот ладонью. По её щекам потекли слёзы.
— Но… я думала, тебе всё нравится… Что я тебе ещё нужна…
Смотреть на женские слёзы я никогда не мог. А эта женщина хоть и не была мне родной, но для неё я Егор. Её сын. Единственное, что у неё было. Уйти вот так, без разговора, было бы жестоко. Нужно успокоить её, объяснить всё. Примириться.
Я обнял её.
— Раньше — нравилось, — сказал я. — Сейчас понял, что нужно жить иначе. Понимаешь? Я не исчезаю. Я просто становлюсь самостоятельным.
Она всхлипнула в моё плечо и выдохнула: