— В том числе и ваш случай, — продолжил Василий. — Нам стала известна одна история, которая случилась здесь, в школе, несколько дней назад. В кабинете химии. Где вы и, — он кивнул на Толика, — Анатолий, он же школьный охранник, оказали физическое сопротивление трём гражданам, представившимися сотрудниками пострадавшей организации. Так?
Я медленно кивнул.
— Да, было дело.
— У этих граждан, как мы понимаем, был к вашим коллегам определённый финансовый интерес. Ваши коллеги задолжали им крупную сумму, а выплачивать было нечем. Соответственно, появился мотив. Сильный мотив. Особенно интересно то, что сегодня утром ваши коллеги каким-то чудом нашли средства и полностью погасили задолженность.
Я вздохнул и сделал вид, что собираюсь с мыслями.
— Хорошо. Давайте по порядку. Да, я помог своим коллегам. Да, я попросил Анатолия мне помочь, потому что в одиночку справиться с тремя верзилами было нереально, — я посмотрел на Василия. — А что, по-вашему, я должен был сделать? Я случайно зашёл в кабинет вернуть учебник Тамаре Дмитриевне и застал эту… сцену. Трое крепких ребят, явно не библиотекари, стояли перед женщинами и вели себя агрессивно. Один так вообще на Алёну Георгиевну похабно облизывался. Мне нужно было оставить коллег в беде? В своей же школе? Я посчитал это ниже своего достоинства. Как, думаю, и любой нормальный мужчина поступил бы. Тем более это не подворотня, а учебное заведение. Тут дети. Мы действовали как могли. А после уже собирались во всём разобраться и, естественно, вызвать полицию. То есть вас.
Василий слушал, не перебивая. Его лицо ничего не выражало, но я видел, что он не убеждён. Он что-то проверял, ловил на нестыковках.
— Интересная версия, — наконец сказал он. — Но ваш директор, Игорь Александрович Макаренко, рассказал нам немного другую историю. Про некую… отработку или учебную тревогу.
К этому вопросу я уже был готов и знал, что говорить.
— Конечно, он рассказал другую историю, — кивнул я, изображая лёгкое раздражение. — Потому что свидетелями того инцидента были не только он и его зам, но и члены комиссии из управления образованием. Вы вообще в курсе, что нашу школу хотят закрыть? А от результатов этой проверки зависит, будет ли школа работать или её снесут и построят на этом месте торговый центр.
Я посмотрел на оперов, переводя взгляд с одного на другого.
— И как, по-вашему, я должен был поступить? Вывалить всю правду? Заявить при проверяющих, что по школе свободно разгуливают бандитского вида коллекторы и терроризируют педагогов? Вызвать скандал, который добил бы и так шаткую репутацию учреждения? Нет, — я решительно покачал головой. — Так рисковать я не мог. Не ради себя. Ради школы, ради детей. Поэтому и придумал эту дурацкую историю с отработкой и учебной тревогой. Чтобы замять ситуацию, не привлекая лишнего внимания. Всё просто. Не самый благородный поступок, но выбора у меня не было.
Я закончил и откинулся на спинку стула, демонстрируя открытость. Мой рассказ был гладким, логичным и объяснял все нестыковки.
Василий несколько секунд молча смотрел на меня. Потом он медленно перевёл взгляд на Наталью Михайловну.
— Вы подтверждаете эту версию событий?
Она быстро, судорожно кивнула.
— Да. Всё… всё именно так и было. Егор Викторович нас выручил.
— А вы? — Василий посмотрел на Тамару Дмитриевну.
— Да, — выдохнула она. — Он нас спас.
Кротов ехидно хмыкнул в усы, но ничего не сказал.
Василий закрыл блокнот, в который что-то записывал в течение всего разговора.
— Хорошо. Пока что на этом всё. Но, возможно, у нас появятся ещё вопросы. Просьба — не покидать город без уведомления. И… — он снова посмотрел на меня. — Будьте осторожнее с героизмом, Егор Викторович. Иногда он приводит к непредсказуемым последствиям.
Полицейские встали, кивнули на прощание и вышли из учительской. Я же точно уверился, что Васька что-то заподозрил. Потому что он резко свернул допрос и не задал повторно вопрос, которым меня встретили.
— Боже ж ты мой… Я думала, у меня сердце выпрыгнет…
— Молчи уже, — отрезала Наталья Михайловна, но её собственный голос дрожал от волнения. — Хорошо, что они нам поверили и ушли.
— И слава богу, — прошептала Тамара Дмитриевна. — А то я уже не знала, куда смотреть… Он так пристально смотрел.
Я встал, подошёл к окну. Внизу, на школьном дворе, двое полицейских садились в машину. Прежде чем сесть, Вася на секунду поднял голову и посмотрел прямо на наше окно. Некоторое время постоял так, а потом сел в машину, и она тронулась с места.
— Он не поверил, — негромко сказал я, глядя на удаляющийся автомобиль. — Наоборот, теперь эта версия для него стала главной.
Глава 21
— Егор Викторович, — обратилась ко мне Тамара Дмитриевна. — Почему вы считаете, что нам не поверили? Они же ушли и ничего больше не спрашивали.