Камелия поморщилась. Поправила на себе домашнюю кофту, смахнула крошки с колен и посмотрела на часы.
— Третий час ночи не самое подходящее время для философских диспутов. Но я вас поняла. Вы не хотите встречаться с Васькой. Хорошо, — легко согласилась она. — Езжайте. Но жду вас в гости позже.
Распрощавшись с хозяйкой дома и, ещё раз извинившись за беспокойство в столь поздний час, мы пошли к машине. Но стоило нам отъехать от дома Камелии на сто метров, как на меня тут же коршуном напустилась Наталья Михайловна:
— Откуда ты узнал?
— Узнал, что? — не понял я и отодвинулся подальше от женщины, которая высунулась по пояс между сидений.
— О заводе, — объяснила она.
— А, это. По телеку видел новость. Вот и ляпнул первое, что пришло в голову. Или надо было ей рассказать, что мы обнесли контору Азамата?
— Нет, эта информация для неё была бы лишней, — хмыкнула Михайловна и ползла обратно на заднее сиденье. — Но получилось в тему.
— Почему? — заинтересовался я.
— Да потому что мы с ней на этой почве и разругались, — объяснила мне Тамара Дмитриевна. — То, что ты сейчас там выдал, мы в действительности хотели проделать. Просили её, чтобы она с Генкой поговорила, чтобы тот помог нам. А она наотрез отказалась. Заявила, что всё с заводом в порядке, а работы и так в городе нет, чтобы рисковать местом.
— Ага, всё с заводом в порядке, — фыркнула с заднего сиденья Наталья Михайловна, а потом снова высунулась в просвет между передними сидениями. — У меня же дача в Заводском районе, прямо возле озера, в которое они льют свою отраву. Там вонь стоит такая, что хоть вешайся, и вода вся зелёная уже. Трава и деревья в округе пожухли. А ведь там ещё мои родители купались и рыбу удили в детстве. А теперь озеро — подобие Припяти. Того и гляди скоро по второй голове отрастим или ещё чего похуже.
— А Камелия тогда предложила Наталье Михайловне дом продать, — наябедничала Алёна. — Вот тогда наш суровый математик и взбеленилась.
— Конечно, взбеленилась, — запальчиво подтвердила Наталья Михайловна. — Этот дом мой дед строил своими руками. Потом отец достраивал. И мы с мужем тоже внесли свою лепту. Это родовое гнездо наше. Я там росла, там и помру. А этому козлу надо все рога обломать, чтобы прекратил людей травить. Рационализатор хренов.
— Ну всё, всё, — принялась увещевать Алёнушка, поглаживая Наталью Михайловну по руке. Та сначала одёргивала руку, но постепенно стала успокаиваться.
Я же уставился в окно и задумался. Объяснять мне, кого именно Наталья Михайловна козлом назвала — не надо было. Я и без этого понял, что речь идёт о Ларине. Ведь завод его.
К нему я тоже хотел подступиться, но позже. Пожалуй, в самый последний момент, когда Ларин стал бы менее влиятельным, а я — напротив, оброс бы связями. Сейчас нам бы разобраться с той кашей, которую мы заварили сегодня ночью.
Совсем избежать промашек не вышло. Как минимум два человека видели машину Тамары Дмитриевны. Серун и тот доброхот, который вызвал полицию.
Номера я замазал. Это усложнит поиски машины. Но вот по описанию можно будет найти. Да и следы от колёс на асфальте могли остаться. А если за дело взялся думающий человек, то он обязательно попытается пробить, чтобы связать инцидент в школе с ограблением.
Так что завод пока подождёт, сначала разберёмся с этим делом. И с комиссией в школе, о которой тоже не стоит забывать. Крыс ещё нужно будет вывести. Я сейчас не о хвостатых, а о прямоходящих. Та же Павловна мутит воду не просто так. Глеб этот… В общем, с этими вопросами нужно раскидаться, а потом уже можно будет подумать и о заводе.
С этих мыслей я плавно вернулся к мыслям о сыне Миши. Вот же судьба-злодейка, смешала карты из разных колод в одну. И что они все в Новочепецке забыли? Мёдом намазано здесь, что ли? Сидели бы в Москве и дальше. Но нет, как магнитом тянет сюда всех. Будто моя прошлая жизнь помахивает мне рукой из-за угла, намекая, что спокойной жизни у меня не будет, пока не завершу все свои дела. Я и не собирался отказаться от своих целей, просто совпадения удивляют.
— Коллеги, — подала голос Дмитриевна. — А с деньгами-то что делать? Вопрос так и остался открытым.
— Помимо денег у нас есть ещё одна проблема, — обрадовал я всех.
— Только одна? — хохотнул Толян.
— Не одна, — согласился я. — Но эти две сейчас самые животрепещущие. Помимо денег, нам нужно решить, что делать с машиной.
Тамара Дмитриевна вцепилась в руль так, будто я прямо сейчас собрался её у неё отнять, и решительно замотала головой, уставившись на дорогу.
— Не отдам, — проговорила она.
— А я и не прошу её отдавать, — успокоил её я. — Но с ней нужно что-то делать. Хотя бы перекрасить. Её срисовали минимум двое свидетелей. Да, марка и цвет распространённые, но дело времени, когда нас вычислят. А алиби у нас ни у кого нет. Наоборот, есть инспектор, который нас видел в ночь ограбления на этой машине.
— Лёшик не сдаст, — убеждённо заявила Алёнушка. — Я его знаю.
Сама наивность. Я повернулся к ней и безжалостно растоптал её веру в людей:
— Ты знала прыщавого пацана, который пускал на тебя слюни после первого секса. Сейчас этот пацан работает в полиции. Он обязан будет рассказать правду, иначе сам пойдёт, как соучастник. Поэтому я и говорю, что с машиной нужно что-то делать. Либо избавиться от неё, либо переделать так, чтобы мать родная не узнала. Но тогда остаются уже твои соседи, которые наверняка заметят перемены.