— Ну, всё в порядке. Проезжайте. Только номера у вас грязные, Тамара Дмитриевна. Совсем не видно. Протрите, а то так на каждом посту останавливать будут. Я, собственно, поэтому и сигнал дал — думал, машина безномерная.
— Ой, батюшки! — ахнула Тамара Дмитриевна так искренне, что даже я поверил. Тот, кто эти самые номера и пачкал старательно. — Ну надо же! Совсем забыла! После этих дождей…
Достав из бардачка пачку влажных салфеток, она выскочила из машины и с усердием принялась тереть номерные знаки.
Леонтьев стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу. Его взгляд снова скользнул по салону, по нашим робам.
— Одежда у вас… интересная, — заметил он. — Ремонт?
Тамара Дмитриевна замерла с салфеткой в руке и беспомощно посмотрела на нас.
И тут из окна снова высунулась Алёнушка. Она успела расстегнуть верх робы, являя миру внушительное декольте, игриво поправила волосы и беззаботно проговорила:
— А у нас дресс-код такой, Лёшик. Тематическая вечеринка. Вот сегодня вечер мастеровых: маляры, штукатуры, сантехники. Весело! — она улыбнулась и подмигнула. — Скоро, кстати, будет тема полиции. Хочешь, приеду и покажу свой костюм? Форма, фуражка… Разрешу тебе снять с меня погоны.
Инспектор Леонтьев резко кашлянул, покраснел так, что это было видно даже в свете фар, и сделал шаг назад к своей патрульной машине.
— Ну, я… вы уж там… аккуратнее на дороге. Счастливо оставаться!
Он ещё что-то невнятно пробурчал на прощание и почти бегом ретировался к машине. Наталья Михайловна смерила укоризненным взглядом Алёнушку, а вот Толик, наоборот, посмотрел заинтересованно.
Тамара Дмитриевна влетела обратно в салон, завела двигатель, и мы тронулись, стараясь не делать резких движений. Проехав метров пятьсот, она свернула в первый же тёмный переулок и заглушила мотор, чтобы перевести дух.
— Блин, — выдохнул Толик, вытирая лоб. — Я, кажется, обос… то есть, очень испугался.
— Молодец, Алёна Георгиевна, — похвалил я, оборачиваясь к ней. — Выручили. А он чего такой стеснительный? Словно школяр.
Алёна усмехнулась.
— Да мы с ним в одном классе учились. Он у меня… ну, как бы сказать… первой любовью был. И первым… всем остальным, соответственно, тоже.
— Понятно, — хмыкнул я. — А потом?
— А потом я повзрослела, а он нет. В общем, расстались мы. Но он ещё года два, наверное, за мной по пятам ходил, стихи писал, в подъезде караулил. Романтик, блин. Видимо, до сих пор не забыл.
Наталья Михайловна вздохнула, деловито поправляя воротник на робе.
— Ну вот, Алёна. Впечатлила человека на всю жизнь. А он взял и в полицию пошёл из-за несчастной любви. Может, чтобы тебя впечатлить, а ты носом воротишь. Скоро тридцать, а ещё не при мужике. А часики-то тикают.
— Ой, — отмахнулась Алёна. — Успеется ещё.
— Могла и впечатлить, — флегматично заметил я, глядя в тёмное окно. — Но сегодня впечатлила ещё больше. Ладно, сидеть тут нельзя. Тамара Дмитриевна, заводи мотор и вези нас к этой своей Камелии. Пока другой романтик в погонах не решил всё же проверить, какие там у «мастеровых» в багажнике инструменты.
Машина вздрогнула и рванула в темноту.
— Так кто такая эта ваша Камелия? — спросил я, когда машина, наконец, выбралась из тёмного переулка на более-менее освещённую улицу. — Не томите.
Тамара Дмитриевна вздохнула. Она уже более-менее пришла в себя после встречи с бывшим учеником и теперь чувствовала себя более раскованно и уверенно.
— Камелия Ильинична — это учительница истории. Наша… ну, была нашей подругой. Мы с ней, с Натальей и Алёной, — она кивнула на заднее сиденье, — раньше не разлей вода были. Потом у неё второй ребёнок родился, в декрет ушла, мы как-то… отдалились. И была у нас одна неприятная размолвка. Глупости, в общем-то. Правда, я давно уже с ней помирилась. Тайком. Просто ждала подходящего момента, чтобы вам всем сказать.
— И я тоже, — добавила с заднего сиденья Алёна. — Месяца три назад случайно встретились в магазине, разговорились… Ну, и всё. Тайком общаемся.
Наталья Михайловна тихо хмыкнула, глядя в тёмное окно.
— Предательницы, — произнесла она беззлобно. — А я-то думаю, откуда у вас такие подробности про её жизнь. Я догадывалась, конечно, просто ждала, когда сознаетесь.
— Ты догадалась и молчала? — удивилась Алёна.