Василий захлопнул блокнот и уставился в окно. С сержантом отчасти он был согласен, но лишь отчасти. Василий на своём опыте не раз убедился, что чутьё или интуиция зачастую помогают нащупать самую маленькую, едва уловимую тропку, которая приведёт к истине. И с этим делом было не всё так однозначно, как говорит Кротов.
— Спокойно, — сказал я, глядя, как к нам приближается гаишник. — Главное, не паниковать. Никаких резких движений, никакой суеты. Смотрим в окно как ни в чём не бывало.
— Да как же не паниковать? — прошипела с заднего сиденья Наталья Михайловна, прижимая к груди розовое чудовище. — У нас полная машина улик, Егор Викторович! Деньги, маски, оружие…
— Глубокий вдох и выдох, Наталья Михайловна. Главное, молча, — отрезал я, не оборачиваясь.
Тамара Дмитриевна, бледная, как полотно, потянулась к кнопке и стала опускать стекло. Собравшись с мыслями, она вымученно улыбнулась и поздоровалась:
— Добрый вечер.
Гаишник, молодой парень с аккуратными усиками, склонился к окну, приложил руку к козырьку.
— Добрый вечер. Старший лейтенант полиции Леонтьев Алексей Игоревич, инспектор ДПС ГИБДД по городу Новочепцку. Ваши документы, пожалуйста.
Я покосился на радио. В голове некстати заиграла мелодия песни однофамильца инспектора.
Тамара Дмитриевна потянулась к бардачку за документами, а инспектор наклонился к окну, и луч его фонарика скользнул по салону. Замер на наших синих робах, скользнул по моей балаклаве, которую я успел стянуть и сунуть под ногу, но краешек всё равно торчал. Он пригляделся к Тамаре Дмитриевне, и его брови поползли вверх.
— Тамара Дмитриевна? — тембр его голоса изменился, лишился всей строгости, став почти мальчишеским. Луч фонарика замер, освещая бледное и испуганное лицо женщины. — Это вы?
— Алексей? — недоверчиво переспросила Тамара Дмитриевна, прикрывая глаза от слепящего луча. Инспектор спохватился и выключил фонарик. Женщина всмотрелась и облегчённо улыбнулась. — Господи, ну надо же! Леонтьев! Я тебя сразу не узнала!
Она протянула ему права и техпаспорт. Он взял их, но стал листать, почти не глядя, машинально и больше для вида.
— Я, — улыбнулся он. — Сто лет вас не видел. Надо будет как-нибудь навестить родную альма-матер. Как ваши дела? Как школа в целом?
Тамара Дмитриевна пожала плечами и издала короткий смешок, мол, знал бы ты, Алексей, какие тут дела творятся.
— Дела… да нормально дела, — выдала она. — Дом, работа, дети, домашки. Всё, как обычно. А вот школу нашу грозятся закрыть. Здание аварийное, денег на ремонт нет. Вот так.
— Да вы что⁈ — искренне удивился инспектор, поправляя фуражку. — Как же так… Жаль. Очень жаль.
— Да, — протянула Тамара Дмитриевна, и в разговоре возникла неловкая пауза, которую оборвала сама же Дмитриевна. — А мы вот с коллегами на небольшой сабантуйчик собрались. Там сзади Наталья Михайловна сидит…
Наталья Михайловна высунулась в просвет между сиденьями и приветливо улыбнулась.
— Леонтьев, здравствуй. Формула решения квадратного уравнения?
— Чё? — завис инспектор.
— Время идёт, а ничего не меняется. Стандартный ответ, — хохотнула Михайловна.
— Наталья Михайловна! — вытянулся по школьному гаишник. — Ну вы, как всегда. Здравствуйте! Рад видеть вас и даже скучаю по вашим опросам, — разулыбался он. — Но редко.
Наталья Михайловна спряталась обратно на заднее сидение, а вместо неё выползла Алёнушка.
— Лёшик, привет! — сладким голосом пропела она и улыбнулась. — Как жизнь?
— О, а это Алёна Георгиевна, — представила её Тамара Дмитриевна. — Ну ты должен её помнить.
Инспектор Леонтьев будто сжался. Он быстро кивнул, пробормотал «здравствуйте» и отвел глаза, уставившись на документы так, словно пытался прочесть на них санскрит.
Лёшика спасла Тамара Дмитриевна, которая ткнула Алёнушку в лоб, заставляя ту скрыться с глаз долой и не смущать народ.
— А это Егор Викторович. Преподаёт русский и литературу, — продолжила представлять нас всех Тамара Дмитриевна. Я коротко кивнул, стараясь выглядеть как уставший после родительского собрания педагог. — И… Анатолий. Наш школьный охранник.
Толик, уткнувшись лбом в спинку переднего сиденья, просто поднял руку в немом приветствии. Леонтьев поздоровался и с нами, видимо, окончательно сбитый с толку этим калейдоскопом знакомых и не очень лиц. А затем он с явным облегчением вернул документы Тамаре Дмитриевне.