— Вы опять, Егор Викторович?
Я вопросительно посмотрел на неё.
— Вы и в прошлый раз говорили нам, что мы дуры и нам не нужно воскрешать дохлую лошадь. На этой почве мы с вами и стали конфликтовать. Вам не понять, что для нас означает эта школа! Её не станет, и вы шмыгнёте под крылышко мамы. А для нас — это вся жизнь. Я всю жизнь работаю в этой школе. Дети мне, как родные, а школа как дом. И вот меня хотят лишить дома и детей. И ради чего? Думаете, я не знаю, что мэр, ваша мать и вся эта кодла чинуш хоронят школу, чтобы заграбастать землю себе? Мы не дуры и не слепые, Егор Викторович!
— Тихо, тихо, — я поднял руки в примирительном жесте. — Понял вас и могу сказать, что у нас одна цель. Я тоже не хочу, чтобы школу закрыли. На этом закончим и давайте думать, как решать возникшую проблему.
— И что, даже не будете снова говорить: «А я же говорил»? — подозрительно спросила Тамара Дмитриевна.
— Не буду.
— Вы знаете, — хмыкнула Наталья Михайловна. — Вам на пользу пошёл тот удар бампером по голове. Вы теперь не такой мудак, каким был.
Я усмехнулся, но не стал ничего говорить.
— А в какой конторе вы взяли микрозайм? — задал вопрос Толя, который ходил вдоль учительского стола и рассматривал колбы на нём, периодически подносил то одну, то другу к носу и нюхал.
— «Деньги и точка», — ответила Тамара Дмитриевна.
Толик, услышав название конторы, чуть не выронил очередную колбу.
— Вы сдурели, бабы? — взревел он. — Егор, нам конец.
— Знаешь что-то о ней? — спокойно спросил я, не особо удивившись реакции Толяна.
— Конечно. Если хочешь спустить свою жизнь в унитаз, стань должником Азамата. Об этом все знают. Микрозаймы сами по себе то ещё дерьмо, но эта контора хуже всех. Они устанавливают свои правила, могут сроки сдвинуть, повысить процент задним числом и так далее. В общем, полный беспредел. Жаловаться на них бесполезно, потому что его крышует… — Толик резко замолчал и стал расхаживать взад-вперёд, комкая в руках противогаз.
— Мэр? — предположил я.
— Не я это сказал, — наставил на меня палец Толик.
— Не ты. Но ты расскажешь всё, что знаешь о нём.
И Толик рассказал. Его старший брат ещё в девяностых работал на Азамата. Рассказывал мало о своей работе, но со временем он становился всё более и более нелюдимым. А потом, когда Толик вернулся из армии и они отмечали его дембель, брат разоткровенничался. Рассказал обо всей грязи, что творилась под руководством Азамата.
Брат тогда пообещал, что уйдёт. Закончит одно дельце и завяжет. Да и сам Азамат решил стать бизнесменом. Брат Толика тогда вскользь обмолвился, что у его хозяина появился высокопоставленный покровитель и теперь дела будут вести по-другому.
Потом брат Толика пропал. Милиция разводила руками, мол, тела нет, ищем. А спустя неделю нашлись «друзья», которые якобы провожали брата Толика в Москву. И всё, на этом дело закрыли.
— Но мы не поверили, стали искать сами. Выяснилось, что пропал не только мой брат, но и другие пацаны, которые работали на Азамата. Чистка рядов, понимаешь? — Толик пнул стул и продолжил расхаживать туда-сюда. — Он избавился от тех, кто хотел соскочить. Так мы думаем. Но доказать не можем, потому что его тылы хорошо прикрыты. Наш сосед, сын которого тоже работал на Азамата и пропал, попытался пойти дальше, добиться справедливости. А потом у него сгорел дом и квартира, сам он чудом выжил. После этого все, кто подумывал бороться дальше, замолчали. Жить потому, что хотелось.
Толик замолчал и обессиленно рухнул на стул. В кабинете повисла вязкая, тяжёлая тишина. Все сидели и переваривали услышанное. Я видел, что дамочки прониклись и теперь знатно приуныли.
— Чем владеет Азамат, кроме «Деньги и точка»? — спросил я.
— Микрозаймы и игровые автоматы. Это то, о чём я знаю, — ответил Толик. — Как я уже сказал, мы стараемся держаться подальше от всего, что связано с Азаматом. Но наверняка это не всё, чем он занимается.
— И сколько в городе точек?
Толик поскрёб затылок, беззвучно шевеля губами.
— Три с микрозаймами. В разных районах. В нашем одна. А с игровыми автоматами вроде одна. Но тут я не уверен.
— А что с охраной?
— Да там сидит один охранник. Никто в здравом уме не сунется туда, — хохотнул Толик. А я тонко улыбнулся, услышав хорошую новость.
— Понял, — сказал я после недолгого обдумывания ситуации. Положение скверное, как ни крути. — Благодарю за информацию. Расходимся по домам. Будем думать, что делать и как быть дальше. До завтра.