Нет, с Фаэной у меня ничего не будет. И потом, она старше меня – от улыбки на ее лице возникают намеки на первые морщинки, да и жизненного опыта у нее, похоже, больше, чем у меня, – обычного жизненного опыта, здорового, человеческого. Она красивая, да, но для меня – табу.
Что-то я долго распинаюсь, но так Фаэну и не описал, да? Давайте попробую: рост средний, худенькая, глаза темные, волосы – волнистые, длинные и черные, сейчас убраны в хвост; кожа загорелая, почти оливковая. Не как у сетцев, но…
Почему загорелую кожу называют оливковой? Такое название подошло бы ей, будь она зеленой. Интересно, сколько раз в сказаниях у героев была зеленая кожа, а я думал, что бард подразумевает загорелую?
В общем, кожа у нее светло-оливковая. Не зеленая. И юбка цвета шартрез.
~– Это не шартрез. И, Кайлар. Она ждет ответа.~
– А, что? – говорю я. Кажется, пока я мысленно разглагольствовал и старался не описывать грудь Фаэны, она что-то спросила насчет моей вредности и упрямства. – Мамочка К хочет, чтобы я знал о задании как можно меньше. Меня это раздражает. Я ей так и сказал. Но она все равно настояла, верно?
– Да, – говорит Фаэна, и я благодарен ей за прямолинейный ответ.
– По пути сюда у меня было время об этом подумать. Она не упирается по пустякам. Мамочка К знала, что разозлит меня, но все равно решила, что важно поступить именно так. Навредить мне она сейчас точно не хочет – ей попросту незачем. И пусть друзьями нас с ней не назвать… – Мы же семья, как она пошутила. Да уж. – Хотим мы с ней одного и того же.
Нет, вовсе нет.
В ту же секунду я наконец догадываюсь, почему Мамочка К еще до похищения близнецов пыталась найти компас Немезиды. Он помогает искать людей. И кого же ей так понадобилось разыскать, что она попросила добыть этот артефакт меня – человека, который, скорее всего, откажется и будет вести себя как последний осел?
Дарзо. Мамочка К не знает, где он.
И конечно же она не могла признаться, зачем ей понадобился компас. Особенно мне. Особенно после того, как я начал хамить и отпираться. Хм.
– Вернуть… близнецов, да, – говорит Фаэна.
– Правильно, – отвечаю я. – Так что я буду играть по ее правилам. Она считает, что мне не нужно до поры до времени знать подробностей? Хорошо. Меня это бесит, но я постараюсь не вымещать злость на тебе. Тем более что она хорошо о тебе отзывалась.
– Правда? И что же она говорила?
– То, чего тебе знать нельзя, – отвечаю я. А затем ухмыляюсь.
– Ты мне мстишь, да? – спрашивает Фаэна. – За то, что я тебе всего не рассказываю.
– Ага. – Моя ухмылка становится шире.
Я плохо умею заигрывать, но даже мне становится ясно, что я снова вот-вот переступлю черту, и поэтому пытаюсь отступить.
– Она говорила, что твои умения и способности диаметрально противоположны моим и что она тебе доверяет. Думаю, она надеется, что тебя ждет большое будущее в ее организации. Но в какой из частей – старой или новой – я не понял. – Полагаю, Фаэна догадывается, что я подразумеваю законные и незаконные дела Мамочки К. В каких замешана моя напарница мне неизвестно.
Фаэна сияет.
– Я рада это слышать. Но мне, наверное, недостает амбиций, чтобы занять место… то, которое она хочет, чтобы я заняла.
– Да ну? – Я вижу, что ей не хочется делиться подробностями, поэтому тон подбираю вежливо-любопытный.
Фаэна мнется.
– Я, э-э-э, работаю на нее не постоянно, понимаешь? Меня нанимают как, э-э-э, специалиста, когда нужно.
На Мамочку К работают все – конюхи и служанки, вышибалы и карманники, и даже графы. Фаэна ничуть не сузила список возможных вариантов. Учитывая, насколько ей неловко говорить о работе, могу предположить, что она не куртизанка. Куртизанок смутить непросто.
– О, так ты шпионка?
– Нет, я… работаю в одном из ее публичных домов.
– Ага, – говорю я. Фаэна наверняка знает, где я вырос и чем занимался, так что мне не понять, с чего она решила, будто я стану осуждать куртизанку. Может быть, ей самой не все нравится в ее работе. Мне вот не все нравится в моей.
Фаэна говорит: