– Каких только не было, – ответил я, попытавшись улыбнуться. – Но таких, магических, – нет.
Она приняла эту ложь.
Мое тело исцеляется само по себе. Нет причин думать, что и разум со временем не сделает то же самое. И я уверен, что не забыл ничего важного.
Наконец Ви убрала руку от моей. Тогда я не понял почему, но она явно была расстроена – не то моей глупостью, не то, как я теперь вижу, очевидным отказом.
Ви, похоже, немного развезло от вина. Она села, свесила ноги над пропастью и стала беспечно болтать ими.
– Логан уговорил Дженин поехать с ним. Мы не знаем как. Сестры разделились во мнениях – кто-то считает, что он поступил правильно, другие – что нет. На ее душе явно осталась какая-то рана, которую не исцелить нашей магией. Наверное, они у всех нас есть. – Ви протянула мне бурдюк с вином. – Посидишь со мной?
– А близнецов сестры осмотрели? – спросил я. Мне было пора идти к следующей точке моего маршрута, но, несмотря на всю неловкость, я хотел остаться с ней. От ее присутствия мне становилось все теплее, а боль уже почти ушла.
– О, их они осматривали вдоль и поперек. Дженин только этого и хотела. Ты разве не слышал? Она боится, что магия им как-то навредила. То есть король-то просил нас приехать, чтобы мы осмотрели королеву, но ты видел, в каком она состоянии? Мы не хотели ее обидеть и решили для виду осмотреть всех. И… мне не стоило тебе об этом рассказывать.
Я хохотнул, наконец почувствовав себя свободнее. Отхлебнул из бурдюка. Да, кажется, тогда я и сделал первый глоток. Никаких запахов не почувствовал. А если и был какой-то лишний аромат, наверное, я мог принять его за духи Ви?
– Но это же смешно, разве нет? – сказал я. – Сама посуди, Дженин не принимала участия в том, что мы сотворили в Черном Кургане, и никто из нас не хотел навредить ее нерожденным малышам.
– Все не так просто, – возразила Ви.
– Почему нет? Всей магией управлял Дориан. Одно дело, если кто-то вырастил в городе цветы или приглушил огни, но Дориан же тогда еще не сошел с ума… и он ни за что не позволил бы кому-либо навредить женщине, которую он любил. Или его собственным детям.
– И все же, Кайлар. Ты навряд ли понимаешь, как действует такая мощная магия, но…
– Это еще что значит?
Она вздохнула.
– Я не пытаюсь принизить твои знания, Кайлар… Я лишь говорю, что сестры напуганы. Помнишь, что натворил Неф Дада с халидорцами? Сестры думают, что одно лишь его колдовство могло нарушить хрупкое равновесие магических сил, которое установилось по всему миру в стародавние времена. Существуют разные… древности, барьеры и врата, которые держатся почти что на волшебных соплях. Призвав стольких чудовищ, Неф мог что-то повредить или разрушить. Да и мы, вероятно, немало покрушили, когда уничтожали его армию и возводили город. Такие магические всплески наверняка вызовут новые потрясения и непредвиденные последствия. Мы этого не хотели, но сестры считают, что наши чары пробудили разных тварей из ночных кошмаров.
– Это мы-то пробудили тварей? Да мы же перебили тварей, которых пробудили другие. Тысячи и тысячи тварей! И сестры хотят сказать, что мы поступили плохо? Хотят обвинить нас в…
– Никто не говорит, что мы поступили неправильно. Сестры просто жалеют, что мы не нашли менее топорного способа.
– Они прямо так вежливо и сказали, да? – оскалился я.
– Ну, нет, – признала Ви.
«Типичная Часовня», – подумал я, но впервые за ту ночь смог удержать рот на замке и не сказать этого вслух.
– Попросили бы Дориана помочь вам, – сказал я, полушутя.
– Что?
– Фейр рассказывал, что одно время Дориан был потрясающим Целителем. Когда он впервые напророчил себе потерю рассудка, то понадеялся, что в школе Целителей его научат, как исцелить собственное сумасшествие. Очевидно, с этим у него не сложилось, но, может, его знания помогут Дженин. Его и уговаривать не придется, чтобы ей помочь.
– Да, пожалуй, – с сомнением сказала Ви. – Но после всего, что между ними было? И потом, он сейчас не в сознании. И ни разу не приходил в себя за то время, что мы были здесь…
Я услышал в ее голосе вопрос, но не захотел пересказывать разговор с Дорианом, и поэтому сказал:
– Знаешь, я вчера держал на руках Кирна, и, наверное, мне просто почудилось, но… – Я отхлебнул из бурдюка, подбирая слова тому, что я тогда почувствовал.
Вдруг по лицу Ви пробежала тень ужаса. Она резко принюхалась, а затем с поразительной быстротой врезала мне по лицу. Бурдюк вылетел из моих рук, брызнуло вино, и мой рот начал наполняться кровью.
Я отпрыгнул назад, готовясь защищаться, но Ви в ту же секунду пошатнулась и рухнула на край крепостной стены.
Я едва успел схватить ее, не дав свалиться вниз, а стоило мне оттащить ее от края, она сказала: