— Лишь бы Империя не притащили, — при упоминании одарённого ранга Империй, лица всех присутствующих помрачнели. Князь снова взглянул на меня. — Мы эвакуируем жителей пригородов. Но у нас всё ещё есть надежда, что твой план сработает. Я уже передал по… личным каналам, что с представителями Рейха ты будешь говорить от моего имени.
У меня чуть глаза на лоб не вылезли!
Какого лешего⁈ Это так не работает! Подобные встречи должен проводить либо сам государь, либо должностное лицо высокого уровня! На реалии этого мира — хотя бы аристократ! Либо родственник князя, либо один из графов, с высокими полномочиями!
Но я⁈
Будь Адриан моим подчинённым, я бы ему такую головомойку за эту инициативу устроил! Это шло в обход ВСЕХ норм!
Одно дело, если бы я был просто посредником и передавал сообщения от одной стороны к другой. Чтобы меня никак нельзя было официально считать представителем Иллирии.
Но здесь же получалось наоборот. Пусть беседа кулуарна, но сам факт, что я — подданный иностранного государства, буду беседовать от лица князя…
Все присутствующие, кажется, разделяли мою позицию. Вот только в глазах многих я видел не только удивление, но и недоверие, злость и… зависть.
Может, Адриан специально мне эту свинью подкладывал? Но зачем?
— Я сделаю всё, что в моих силах, князь, — как можно спокойнее заявил я, сдерживая бурю негодования в груди.
В голове пульсировал вопрос: зачем ты назначил уполномоченным меня, князь? Только потому, что это мой план? Или у тебя есть ещё какая-то причина⁈
Озарение настигло меня внезапно.
Твою ж…
Хитрожопый ты…
— Добрынин? — бровь Адриана поднялась вверх. — Всё в порядке?
— Он в шоке от оказанного ему доверия, — с едва скрываемыми нотками желчи процедил Караджич. Но тут же затух под суровым взором князя Адриана.
— Всё прекрасно, Ваше Величество, — я кивнул ему. — Займусь своей задачей.
Тогда кивнул и он, возвращаясь к тактическим планам. А я вышел прочь, думая об этом манёвре.
Нет, он конечно молодец. Специально выбрал в качестве своего «уполномоченного» иностранного подданного. Причём не абы какого — а русского. Тем самым подчёркивая, что даже говорят за него теперь русские.
Он будто выставлял себя вассалом русского императора в глазах немцев. Тем самым подчёркивая, что Российская Империя впряжётся за него всеми силами. Потому что союзерен всегда защищает своих вассалов.
Да, это всё неофициально. Это всё домыслы. Но именно к ним придут немцы, как только поймут, с кем им довелось разговаривать. Они поймут, что уже опоздали. Что Россия утвердила в Иллирии своё влияние.
Даже если это не так.
Ход очень спорный, со стороны Адриана. Потому что подрывает веру в его суверенность. В само его право на власть, в глазах немецких переговорщиков, а через них — в глазах и немецкого кайзера.
Однако, в нашей конкретной ситуации может сработать. Ведь нам надо только одно — обеспечить немвешательство Рейха, а в идеале — подсветить его людям преимущества от поддержки Иллирии в этом конфликте.
Потому что Латинская Федерация — главный оппонент Рейха на континенте. Даже больший, чем Российская Империя. И то, что немцы с французами договорились поделить Иллирию — это не больше чем временный компромисс, чтобы не пустить в регион Россию.
По крайней мере, мне очень хотелось в это верить.
Я перешёл в переговорную. Она здесь была. Как и полагалось в жилище государя. Где бы он не жил, в этом месте должны были находиться самые надёжные аппараты связи.
В составе моей переговорной группы был тот самый артефактор, который выявил в вещах Бояна Карловича немецкие поделки, а также один из советников князя Адриана, по внешнеполитическим вопросам. В первую очередь — именно немецкому направлению.
Это был невысокий мужчина средних лет, с большими глазами навыкате. Щёки чуть дряблые. В волосах уже была первая седина. Взгляд очень цепкий, пронзительный.
Знал я о нём лишь в общих чертах. Он выбился в люди из простолюдинов. Окончил главный университет страны, затем пошёл в бизнес. Благодаря знаниям немецкого преуспел в торговле с немецкими предпринимателями. Организовывал встречи, в основном. По воле случая на одну из таких встреч заглянул Адриан и приметил талантливого человека, после чего сразу взял в свой штат.