— Но Карловичи, в этом случае, будут вынуждены подвинуться. А в перспективе — стать придатком русских корпораций. Мерзко. Но я был готов на это пойти, чтобы получить от Российской Империи технологическую, дипломатическую и военную поддержку на всех уровнях. Этот проект я обсуждал с вашим императором во время нашей последней беседы. Два месяца назад. И мы… пришли к соглашениям. А до тех пор я гарантировал, что ни немцы, ни французы к нашему этериуму допущены не будут. Как и то, что с Латинской Федерацией мы сворачиваем сотрудничество на всех уровнях.
Вот как…
— Это всё объясняет. В том числе то, что Карловичи проявляют всё больше интереса к Германскому Рейху, — я кивнул своим мыслям вслух. — Члены их клана посещали Рейх более семи раз за последние полгода. До этого — не чаще двух раз в год.
— Ты хорошо информирован.
— Моя работа.
— Да. Примерно год мы вели переговоры с Россией, прежде чем прийти к соглашению, устраивающему все стороны. Вот только сейчас, — он взглянул на окно. — Ваши будут выкручивать мне руки, чтобы выжать из меня максимум. Как раз из-за того, что моя страна на грани уничтожения. Именно поэтому мне нужно, чтобы хоть кто-то помог мне наладить более тесные связи с вашим руководством. Но не через Караджичей и их дружков — Демидовых. Пусть они и полезны, но старый Караджич с радостью займёт моё место, как только у него появится шанс. Поэтому хочу, чтобы все связи с имперским руководством проходили через МОИХ людей.
Он вновь посмотрел на меня и сказал:
— Теперь понимаешь, зачем ты мне нужен?
— Прекрасно понимаю. Но моё мнение неизменно. Для контактов Вам лучше подойдёт Державин. Он человек достойный.
— А, ясно, — он хмыкнул. — Я предполагал, что ты его протеже. Слишком уж удобно. Успел, когда бегал по его поручениям? Впрочем, не отвечай. Я всё понимаю. Ты тоже вцепился в свою возможность и правильно сделал. В любом случае, мы должны закончить трепаться и привести твой план в исполнение. Ты же дал мне слово, что спасёшь Иллирию? Исполняй, будь любезен.
Настроение у него испортилось. Хоть он и старался всячески этого не показать.
Отвечать на его колкости я не собирался.
— Для исполнения плана нужно сходу захватить территории клана Карловичей. Наскоком. Арестовать их руководство и приготовиться к суду.
— А как ты собрался доказать, что это они причастны? Кроме слов мертвеца у нас ничего нет.
— Я знаю, как найти Бояна Карловича — непосредственного организатора покушения. Но мне нужны люди. Если он ещё в Загребе или в доступности — то я до него доберусь.
— Я передам Непчичу. Можешь брать любое его подразделение. Но сделай всё быстро. Французы через пару часов подойдут к городу, каждый хороший боец будет на счету.
Я кивнул и отправился на выход. Рука нашла в кармане кристалл с Морановым.
Пришёл черёд главных виновников этого кризиса.
Боян Карлович стоял и смотрел на Загреб. Под ногами затухал бычок последней выкуренной сигареты. Уже десятой за последний час. С того самого момента, как он узнал, что князь Адриан жив и здоров.
Жив.
И здоров.
ЖИВ.
И ЗДОРОВ!
Это заставляло его тело трястись. От страха. От гнева. На князя, который должен был сдохнуть. На треклятого деда, который впутал его в эту безнадёжную затею. На себя самого, который умудрился впутаться в неё сам.
Из недостроенной многоэтажки было отлично видно весь ночной город. Включая то, что осталось от уничтоженного телецентра.
Рядом, на оконном проёме, лежал телефон. Зашифрованный всеми возможными способами. С него Боян и узнал, что князь Адриан выжил.
Теперь ему нужно было сделать выбор.
Возможно, самый тяжёлый в жизни.
Он бросил на треклятый телефон взгляд, полный сомнений. Позвонить? Сказать, что он сам не ожидал? Сказать, что Зринские будто бы были готовы ко всему этому?
Ага.