— Три артефакта, господин Добрынин, — он постучал когтистым пальцем рядом с белым костяным рогом, на котором были вырезаны руны. — Рог. Полагаю, именно благодаря ему удалось вызвать парализующий эффект.
— Он звучал с неба, — сразу сказал я.
— Возможно, часть рун отвечает за перенос звука. Такое возможно, — не смутился артефактор. Затем постучал рядом с двумя другими артефактами, круглыми и плоскими, как монеты. Тоже исписанными рунами. Только не из белой кости, а синевато-серого металла. — Диски. В одном обнаружена некротическая энергия. В другом — проклятая энергия. Насколько можем судить — схожая с красным туманом, которым была поражена усыпальница княжеского клана Зринских.
— Это всё?
— По свойствам — да.
— Хорошо. Косвенные доказательства его участия у нас есть. Но в остальном — бесполезно.
Он раздражённо дёрнул головой и поправил очки.
— Отнюдь, господин Добрынин. Мы установили происхождение артефактов.
— Так-так? — я внимательно слушал.
— Данные рунические формулы — это очень редкий вид письма, который применяется только в двух регионах мира. Они очень сильные и достаточно энергоёмкие для многоразового использования. Но, как я уже сказал, наносить их умеют только в двух регионах мира: Баварии и Саксонии.
— Оба региона — немецкие, — на моём лице чуть не вылез довольный оскал.
— Верно, господин Добрынин, — удовлетворённо произнёс и артефактор. — Я Вам клянусь, эти артефакты создали немцы.
Идеально.
Теперь осталось договориться. Но так, чтобы Иллирия потеряла в его лице врага, а не приобрела второго.
Глава 29
Я выкроил несколько часов сна, чтобы голова хоть что-то соображала. Несколько дней интенсивной, почти бессонной работы, не способствуют улучшению ментального самочувствия. Даже несмотря на различные восстановители, которыми меня щедро снабжали по княжескому распоряжению.
Полноценный, здоровый сон ничто не заменит.
Но можно ли считать три с половиной часа за полноценный?
Нет.
Нельзя.
Так что, когда меня разбудили и в срочном порядке вызвали к князю, мне пришлось приложить немало усилий, чтобы сразу же встать с кровати и отправиться на встречу с Адрианом.
Но повод был весомый.
— Они остановились, — произнёс Адриан, когда я явился в его кабинет. На широком экране, на стене — динамическая карта Загреба. Рядом с Адрианом — Непчич и Кнежевич, а также новый командир княжеской гвардии и несколько других командующих. Адриан взглянул на меня. — Пока они не заходят в город. Накапливают силы и давят на нервы, — он хищно развернулся к карте. — Скоро инициируют переговоры, в которых попробуют поставить меня на колени. Мне нужно, чтобы ты исполнил свой план до того, как они разочаруются в этом плане и пойдут на штурм Загреба.
Я кивнул.
Караджич сверкнул глазами. Непчич нахмурился, но ничего не сказал. Зная их обоих, каждому было, что сказать. Но в присутствии Адриана они были «шёлковыми».
— Беседа с немецкими представителями запланирована на… — я протёр глаза и взглянул на часы. — На шесть. Неофициальная, естественно.
— Занимайся. Я не хочу, чтобы после моего отказа становиться французской собачонкой, враги вошли в Загреб. Слишком много будет жертв и разрушений. Я не хочу вообще допускать крупных сражений. Тем более, что сил у нас сейчас немного. Даже с Кнежевичами, которым я позволил войти в пригороды и укрепиться вместе с войсками гарнизона и других кланов. Генерал, — он повернулся к одному из командующих. — Когда подойдут остальные подразделения?
— Одиннадцатая и седьмая мотострелковые дивизии будут в городе через два часа! — отчеканил один из неизвестных мне командиров, встав по стойке смирно. — Предположительно, мы получим численный перевес перед армией вторжения!
— Численный перевес практически ничего не значит в наших условиях, — вздохнул Адриан. — Французы используют сильных одарённых, которым любой из наших — на закуску. Если мы и можем победить, то военной хитростью и выматывая противника. В открытом бою — шансов нет. А сражаться в городе — это последняя мера.
Он замолк. Потом добавил: