Мария
— Да, Дмитрий Станиславович, — поднимаю трубку и отхожу в сторону. — Вы просмотрели то, что я вам прислала?
— Просмотрел, — подтверждает он.
— И что скажете?
— Скажу, что много времени упущено, — тянет он и вздыхает. — Я могу настроить курс его лечения, но повторюсь, что потеряно много времени, и результат может быть не таким, как вы ожидаете.
— В каком смысле?
— Как я понимаю, основная цель лечения — дать возможность вам и вашему мужчине зачать малыша?
— Ну да, — делаю ещё один шаг от инвалидной коляски Антона. Не хочу, чтобы мальчик это слышал. Пусть лучше с Элей играет.
— Зачать естественным путём, возможно, не выйдет, — огорчает словами. — Но мы можем сделать это искусственно. То же ЭКО.
— Но шанс есть?
— Шанс есть всегда, Мария, — успокаивает он. — Я говорю это вам и когда-то говорил вашему отцу.
— Ладно, — сдаюсь. — И какой у нас план действий? — перехожу к главному.
— Приезжаете ко мне, когда сможете, и начнём работать, — хмыкает, отвечая на мой вопрос. Поспешно добавляет: — Но лучше через две недели. Я в отпуск послезавтра ухожу. Не хотелось бы прерывать лечение.
— Да, через две недели, — соглашаюсь. — Мы пока сами тоже не можем. С дочерью в больнице.
— Но после не тяните, — напоминает он. — Это важно для вашего мужчины. Времени и так много упущено.
— Да! Спасибо! Ещё раз благодарю вас, Дмитрий Станиславович, — произношу и отключаюсь.
Даю себе несколько секунд, чтобы собраться.
Шанс есть. Я знала! Я верила! Последнюю неделю жила как на иголках. Боялась самого плохого, но в душе верила.
У Олега будут дети! У нас с ним будут малыши! Маленькие крошки!
Разворачиваюсь к дочери и бедному мальчику в коляске. Эля строит для Антона башню из красных кубиков.
— Касива? — спрашивает она его. — Касива? — и у меня подтверждения ищет.
— Очень красиво! — отвечаю ей и кидаю взгляд на телефон.
Где же Стефи и Надя? Должны были ещё минут пятнадцать назад прийти, но их всё нет и нет. Трубку старшая Царёва не берёт. А медбрат, который с Антоном сидит, ушёл на обед. Одного мальчика не оставишь, чтобы пойти и проверить Стефи с Надей.
Черт! Переживать начинаю! А вдруг что с ними случилось?
Но все мои переживания уходят ровно в тот момент, когда дверь палаты открывается, и Надя вбегает в палату, а следом за ней заходит её мама и… Матвей.
Что он здесь делает? Меня искал?
— Ты не брала трубку, — говорю подруге, решив оставить без внимания приход мужчины.
Потому что сердце до сих пор не может отпустить его. Стоит увидеть — и внутренности все сжимаются жгучим спазмом.
— Ты звонила? — достаёт телефон из заднего кармана Стефи. — Ой, точно! Я не слышала!
— Ладно. Всё хорошо! Просто переживать начала, — говорю ей, а взгляд на Воронцова направлен. А его взгляд — на то, как Эля и Надя играют с Антоном.