Вот только Шуйского среди них не было.
— Господин посол, — сходу кивнул я, заходя внутрь.
Он ответил мне тяжёлым взглядом и, секунду спустя, аналогичным кивком.
Серебряков стоял в стороне. Мрачный и бледный. Хмурился, как туча. От него исходили волны привычного холода. А когда мы встретились взглядами, в его глазах мелькнул знакомый зелёный огонёк — я был готов поспорить, что призрак Моранова поприветствовал меня так.
— Выйдите, — кратко велел Державин и все, кроме Серебрякова, покинули кабинет. Точно такие же хмурые, уставшие, с глубокими синяками под глазами. Они проходили мимо меня, награждая взглядами. Кто-то — подозрительным, кто-то — с лёгким интересом, кто-то — прятал за безразличием холодный расчёт.
Как только дверь захлопнулась за последним из них Державин выложил на стол передо мной крупный кристалл. Квар — сосуд для Моранова. Всё, как мы договаривались.
— Приступай, — так же быстро и кратко сказал Державин, глядя на меня.
— Вы могли сделать всё без меня. Я — не некромант. Призрак сам может заселиться в кристалл.
Тут Серебряков повернулся ко мне всем телом и сказал:
— Он тебе не объяснил?
— Что именно? — вот это мне уже не нравилось.
— Кровная привязка. Потребуется, чтобы ты связал его дух с сосудом своей кровью. Это сделает тебя его живым якорем, который удержит его призрачную сущность от распада. А в случае разушения кристалла, он залезет в твоё тело и превратит тебя в одержимого.
Да твою ж…
— Моранов, — признёс я негромко, но в глазах Серебрякова заблестела зелень. — Ты об этом не предупреждал.
— Поздно поворачивать, — послышался жёсткий голос Державина. — Если ты отказываешься привязывать призрака, мы найдём тебе замену.
— Нет… — послышался голос из уст Серебрякова. Но говорил не он. Говорил призрак, всё ещё сидящий в его теле — Моранов. — Нужен тот, кому княжна доверяет, — он взглянул на мою руку. — Досадно. Печать бы упростила ритуал. Но, думаю, мы что-нибудь придумаем.
— Добрынин… — Державин уже собирался на полную включить своё убеждение и грозный взгляд, но я поднял руку, останавливая его.
Он аж чуть удивился такой наглости. Но внимательно слушал.
— Всё в порядке. Я сделаю всё, что должно, — я взял кристалл и подошёл к Серебрякову. — Просто пролить кровь?
— Да… очень просто. Остальное я сделаю сам.
Через минуту кабинет озарила ярко-зелёная вспышка. Изумрудный свет потоком вышел из груди Серебрякова, перетекая в кварцевый кристалл, который я держал в своей порезанной руке. Свет наполнял минерал, мою кровь, меня самого.
Лицо Сербрякова исказилось в гримасе.
А Державин мрачно наблюдал, как в центре посольства происходит некромантический ритуал.
Как только всё закончилось, Серебряков пошатнулся, хватаясь за стол. Он часто и тяжело дышал. Его лоб покрыла испарина.
— Готово, — произнёс я, чувствуя как кристалл в моей руке пульсирует холодом и зелёным светом.
Серебряков потёр свои виски и сказал:
— Исчезли. Голосов больше нет.
— На моё решение это уже никак не повлияет, — строго произнёс Державин. — Позже заглянешь к специалисту.
— Это не Вам решать, господин посол, — приосанился Серебряков. — Столица вынесет свой вердикт.
— Уверяю, он не будет отличаться от моего, — Державин был неумолим. Кажется, его серьёзно задела вся эта ситуация.