— Верно, он и был одноразовым. Пока я так хотел. То, сколько раз ты сможешь призвать меня, зависит только от того, сколько раз я отзовусь на этот призыв.
— Ты заранее дал мне полноценный Дар призыва, — сказал я, на что он только ещё шире растянул улыбку. Я поднялся и провёл взглядом по каждому, задержавшись на Софии. — Я отправляюсь в посольство. Как только мы уладим наши дела в городе, я свяжусь с Вами. Но до тех пор любое общение будет под строжайшим запретом, ради Вашей безопасности. Даже разговоры по любой связи будут невозможны. Потому что почти любой сигнал, в теории, можно обсудить. Нужно попрощаться.
— Не думаю, что в этом есть нужда, — процедила София и, вскочив с места, бросилась прочь из зала.
Надулась, что ли? Впрочем, это её право. Сейчас у нас не было роскоши выяснять отношения и жертвовать делом ради эмоционального комфорта. Были дела, которые не терпят промедления.
Мы с Непчичем оговорили ещё ряд вопросов. В первую очередь — то, как мы с Софией объединимся после моей встречи с Серебряковым. Я туманно объяснил, что тот поможет мне найти отца Софии.
Подробности об идее призрака Моранова выйти на князя через кровь Софии, я опустил. Благо, Непчич не стал настаивать и допытываться до сути вещей. Просто согласно отмахнулся. У него были дела поважнее ритуалов, в которых он всё равно почти ничего не понимал.
Потом я вместе с группой бойцов Непчича отправился в российское посольство. Оно было в опасной близости от администрации, так что обычными путями туда было не попасть без столкновения с наёмниками.
Но я прекрасно помнил, что туда есть и тайный заезд. Именно им мы собирались воспользоваться. Для этого мы взяли автомобиль, замаскированный под коммунальные службы. Его заранее изъяли бойцы гарнизона, как раз для таких вот вылазок.
А параллельно я следил за временем. Потому что план по перевороту в тылах врага должен был прийти в исполнение уже десять минут как.
И этот план, вероятно, решит всё.
— Начинаем? — нервно спросил офицер, глядя на помощника графа Кнежевича — Златана.
— Чуть позже, — невозмутимо произнёс тот. — От Непчича не поступило главного — сигнала о том, что французы втянуты в бой. Пока они не пойдут на штурм дворца, мы будем ждать.
— А время?
— Время послушно интересам. Иначе никак.
— Оно играет против нас. Если командир «Галлии» заглянет к графу…
— То он увидит глубоко больного человека, поражённого неизвестной магической техникой. Граф получил лёгкое проклятье. Французы этой поймут. Поверят ли? Это уже зависит от них. Мы сделали всё, что могли. А значит, либо добьёмся своей цели, либо сложим головы за наш клан. Оба варианта достойны.
— Вот как ты выносил характер графа.
— М?
— С твоей философией даже умирать легче.
— Только если знаешь, за что. Если видишь смысл даже в поражении.
— А ты его видишь? Только честно.
— Я хочу его видеть. Надеюсь, что он есть. Иначе, в нашем положении можно сдаться.
В дверь постучались. Охрана впустила.
Вошёл Всеслав — вечно невозмутимый человек Франкопана, приставленный к Кнежевичу чтобы следить за ним и поддерживать связь между ним и своим господином. После того, как Кнежевич был выведен из игры, он стал дьявольски подозрительным. Интуиция у него была неплоха. Но отсутствие доказательств в пользу переворота внутри клана Кнежевичей не давало ему обвинить ни Златана, ни офицеров Кнежевича.
Следом за ним — двое наёмников из «Галлии». Они ходили за ним по пятам. Ни Франкопан, ни командир «Галлии» — Мишель — не доверяли Кнежевичам. Вполне справедливо.
Возможно, если бы они уже не начали операцию в Загребе, то сначала попытались бы ликвидировать офицеров Кнежевича и обезоружить большую часть его гвардии. Чисто для надёжности.
— Графу лучше? — задал вопрос Всеслав.
— К сожалению, пока его состояние не изменилось в лучшую сторону, — нисколько не смутился Златан.
Они оба говорили, не допуская на лицах ни единой эмоции.
— Члены «Галлии» вышли на след Анте. Он не во дворце. Через час-два он будет у нас. В этот момент граф должен быть в сознании и способен говорить. Постарайтесь это обеспечить. Иначе политическая ситуация станет очень сложной. Наш глобальный план требует полной вовлечённости такого лица, как граф Кнежевич.