Потому что так кричат только в агонии.
Я же подхватил Софию и потащил дальше.
— Виктор⁈ — снова повторила она. Её взгляд стал проясняться. Она сощурилась и напрягла лоб. — Что происходит?
— Позже объясню, — произнёс я и бросил через плечо короткий взгляд.
Проекция вспыхивала, как новогодний фейрверк. Вспышка за вспышкой. От неё во все стороны шли вибрации, которые я ощущал своей кожей. А потом она исчезла, точно так же, как израсходованный фейрверк. Крик оборвался с ней.
Только тогда я остановился.
И в очередной раз поблагодарил себя, что в своё время как следует разобрался в местной магии. Даже такой специфичной, как проекции.
Потому что любой дипломат должен знать, на какие трюки способны спецслужбы «зарубежных партнёров». Особенно в мире, где привычные мне пределы возможного выглядят совершенно иначе.
Через несколько минут мы собрались во временном кабинете Непчича. Он устроил новому начальнику службы охраны такую выволочку, что мне и Софии пришлось срочно его успокаивать, чтобы не дошло до рукоприкладства, а то и чего посерьёзнее.
Правда, бедолаге это не сильно помогло. Он, как и его недавний предшественник, был с треском разжалован.
С одной стороны — понятно за что. С другой, остановить проекцию, которая взяла под ментальный контроль одновременно весь дворец — это нетривиальная задача.
Но, я был готов поставить на то, что Непчича взбесило не это. А то, что даже сама защита дворца ничего не смогла противостоять вторжению. Что делало нас уязвимым. А люди типа Непчича ненавидят чувствовать свою уязвимость. Ещё больше, чем кто-либо другой.
Вот и сорвался на человеке. Тем более, что формальный повод был, тут не придраться.
София тоже нервничала. Она водила взглядом по залу, смотря то на разъярённого Непчича, бродившего туда сюда, то на меня.
Только Георгий оставался невозмутим. Хоть и своей цели он не добился.
Потому что одарённый хозяин проекции не дал себя захватить. Георгий нашёл его уже мёртвым. Причём, скончался он не от уничтожения проекции, а от какого-то яда, который сам же и проглотил.
Однако было очевидно, что он был не из наёмников. Потому что будь у наёмников такой одарённый, мы бы уже проиграли. При этом никаких подробностей у нас не было.
Мы не знали на кого он работал и имеет ли этот кто-то отношение к заговорщикам.
А времени выяснять всё это не было. Приоритеты были другими.
— София, ты уезжаешь. Прямо сейчас, — сказал я, когда всё затихло.
Она взглянула на меня своими большими зелёными глазами.
— Ты так не хочешь видеть меня здесь? — напряжённо спросила она.
— Да, я не хочу видеть тебя в охваченном боями городе.
Она отвернулась. Непчич, всё ещё злой как собака, посмотрел на меня и едва заметно, но одобрительно кивнул. Он понимал.
— Осталось решить вопрос с сопровождением, — сказал я. — Георгий, ты сильнейший из тех, кто у нас есть.
Тот аж заулыбался, словно довольный котяра, объевшийся сметаны.
— Хочешь нагадить Кнежевичу? — спросил я, хотя этот вопрос был риторическим. — Поможешь княжне выехать из города?
— Хочу, конечно, — широко улыбнулся он. — И даже ничего с тебя за это не возьму. В конце концов, ты тоже спас мою жизнь сегодня.
Я взглянул на свою левую руку, с помощью которой смог призвать Георгия во второй раз.
— Ты говорил, что этот дар одноразовый.