— Мне кажется, кот понимает её лучше, чем мы, — не удержался Назар.
— Очень похоже, — согласился Касаткин и, повернувшись к доктору, спросил: — Что он делает?
— Не знаю, — призналась Ника. — Но он пробовал то же самое со мной. Я его сгоняла, думала — играется. Я ещё не все его повадки изучила.
Минуты четыре ничего не происходило. Храбрец мурлыкал и снова впускал коготки в тело без сознания.
На пятой минуте девушка дёрнулась, словно внутри что-то включилось. Медленно открыла глаза.
Сначала — широко, испуганно, будто вынырнув из кошмара. Зрачки дрогнули, взгляд метнулся по потолку, лицам, свету ламп. Тело дёрнулось, словно она пыталась вскочить, но мышцы не слушались.
Она резко втянула воздух, будто боялась, что его отнимут. Взгляд остановился на коте — и замер.
Храбреца она узнала мгновенно. Паника в глазах отступила, плечи расслабились, дыхание стало ровнее.
— Ронта… — выдохнула она с облегчением и недоверием одновременно.
Рука девушки поднялась дрожащая, неуверенная — и лишь коснувшись мягкой шерсти на щеке кота, она окончательно успокоилась. В уголках губ появилась слабая, почти детская улыбка.
Храбрец в ответ лизнул её щеку.
Рядом с его мордочкой появилось другое лицо, обрамлённое пепельно-серебристыми волосами. Миг узнавания заставил девушку улыбнуться шире.
— Кара… — прошептала она.
И обе заговорили на непонятном языке. Храбрец спрыгнул с её шеи и уселся рядом, выражая полное довольство — дело было сделано.
Болтовня смолкла так же внезапно, как началась. Обе девушки повернулись к Касаткину и синхронно повторили жест — ладони к груди. Первая произнесла:
— Кара.
Вторая так же приложила руки и сказала:
— Сати.
Предположив, что это их имена, капитан «Обжоры» повторил жест и представился:
— Алексей.
Назар и Ника сделали то же самое, назвав свои имена.
Кара помогла Сати подняться и снова погладила Храбреца. Затем её взгляд притянул стол, где сиротливо лежал недоеденный бутерброд Ники. Глоток, который она сделала, был почти слышен. С трудом оторвав взгляд от еды, Кара указала пальцем на бутерброд, а затем обеими руками — на себя.
Догадка о причине их измождённого вида мелькнула в голове у Ники. Решив проверить, доктор подняла контейнер и протянула его девушке.
Кара взяла его с такой осторожностью, словно боялась, что он исчезнет. Но стоило контейнеру оказаться в её руках, как крышка мгновенно отлетела. Она добралась до еды и тут же разломила бутерброд на три равные части: одну протянула Сати, вторую оставила себе, а третью — судя по всему — для пилота, оставшегося в ангаре. По крайней мере, так решила Ника.
Сати проглотила свой кусок почти не жуя, будто боялась, что его отнимут. Кара же закрыла глаза и медленно разжёвывала хлеб, смакуя каждую крошку, словно это был деликатес.
— Они голодны, Алексей Иванович, — тихо сказала Ника. — Все трое. Их изнеможение — просто истощение.
— Назар, — коротко бросил капитан.
— Уже понял, — отозвался Максудов и вышел за едой.
Ника протянула девушкам флягу. Сати осторожно открутила крышку, понюхала воду, сделала несколько быстрых глотков и передала её Каре. Та повторила жест, затем аккуратно поставила флягу рядом.
— Что же с ними произошло?.. — почти шёпотом спросила Ника.