С места, где Елизавета оставила Джона, хорошо просматривалась большая часть комнаты, где всё ещё продолжалось веселье, и лестничный пролёт с двумя дверями на втором этаже. Части бунтарской натуры Джона Картера хотелось наплевать на запрет хозяйки, и пойти вглубь дома — поесть, попить и повеселиться. В животе давно урчало: после всех пережитых приключений организм требовал отдыха и сытной еды. Но внутренний голос советовал прислушаться к словам рыжеволосой девушки и остаться у комода — там, где она его оставила. Джон Картер решил подчиниться этому голосу, хотя вряд ли мог бы объяснить — почему.
Стоя у комода, Джон наблюдал, как Елизавета Лон поднимается по лестнице. На её пути попадались гости — кто-то узнавал её, кивал в знак приветствия, пытался что-то сказать или спросить. Но на Елизавету это не производило никакого эффекта. Она словно не замечала никого вокруг: не отвечала на улыбки, кивки и реплики. Дойдя до второй видимой двери, Лиза открыла её и вошла внутрь. Как только за ней закрылась дверь, Картер понял — сейчас что-то произойдёт. И вряд ли это будет ему по душе. Предчувствия не обманули.
Лиза отсутствовала около сорока секунд. Затем вышла из комнаты и остановилась у перил, держа в руках ружьё, с которым, казалось, можно было охотиться на слона.
Познаниями своей бабушки, знатока в области оружия Джон не обладал. Поэтому ни с первого ни со второго взгляда не смог определить что за оружие держит в руках хозяйка дома. Но один только вид этого оружия вызывал у него серьёзное беспокойство — не только за себя, но и за всех гостей. Желание подышать свежим воздухом, как Джон был уверен, скоро появится не только у него.
И он оказался прав.
Елизавета Лон передёрнула затвор, слегка приподняла оружие и — почти не целясь — выстрелила в сторону музыкального центра, стоявшего на журнальном столике. Грохот выстрела заглушил музыку. Аппарат разлетелся на куски, вспыхнув серией искр. Несколько гостей, видимо решив, что это часть представления, восторженно закричали: «О, да! Вау!» — и даже начали аплодировать. Но поддержки не нашли.
Остальные уже поняли, кто стоит на втором этаже с ружьём в руках. Увидев выражение её лица, гости мгновенно притихли. В доме воцарилась гробовая тишина.
Завладев вниманием, Лиза перехватила оружие поудобнее и, словно невзначай направив его в сторону зала, громко и отчётливо произнесла всего два слова:
— Все — вон!
Джону Картеру приходилось видеть сюжеты о животных, которые, занятые своими делами, в какой-то момент пугались громкого звука — выстрела, хлопка или стука. Они подпрыгивали, разворачивались в воздухе и, приземлившись, стремглав неслись прочь, сметая на пути кусты, тапочки, стулья и прочий домашний хлам. То, что происходило сейчас в доме Лон, было очень похоже на эти сцены, над которыми Джон обычно смеялся перед экраном.
Толпа гостей, ещё мгновение назад застывшая в разных частях комнаты, пришла в движение с проворством и скоростью напуганных зверьков. У всех вдруг возникло непреодолимое желание как можно быстрее оказаться за пределами дома. Особенно усердно это желание подогревалось ружьём, которое медленно, но неотвратимо поворачивалось в сторону каждого. Скверный характер рыжеволосой бестии, похоже, был хорошо знаком большинству присутствующих.
Гости бросились к выходу. Те, кто был шустрее и сообразительнее, полезли в окна. Остальные — посчитав, что полтора метра от подоконника до земли могут оказаться фатальными для их каблуков, платьев или комплекции, — рванули к двери.
И тут Джон Картер осознал, насколько ошибался в оценке действий Елизаветы Лон. Девчонка на самом деле спасла ему жизнь, оставив его за комодом — предметом, который бегущим гостям приходилось обходить на пути к распахнутой наружу двери. Дом опустел в считанные минуты. В поле зрения Джона остались только сама Елизавета, стоявшая на втором этаже, пустая комната, где ещё недавно царило веселье, и… самое прекрасное создание, которое он когда-либо встречал.
Девушка выходила из боковой двери. Направлялась прямо к нему. В глаза сразу бросались светлые, подстриженные до плеч волосы, яркий румянец на щеках — то ли от ярости, то ли от алкоголя. Прекрасная фигура была облачена в идеально подогнанное чёрно-серебристое платье. А главное — взгляд. Очень знакомый взгляд, внимательно и с интересом изучающий Джона.
— А вы смелый, — произнесла девушка приятным голосом, приближаясь к Картеру. — Или глухой. Неужели не испугались угроз этой бессовестной рыжеволосой особы, испортившей мне вечеринку?
Смотря в её глаза, Джон начинал догадываться, кто она. Уж больно этот взгляд напоминал глаза другой дочери Матвея Леопольдовича. Он хотел было отшутиться, но не успел сказать ни слова.
Заговорила Елизавета Лон:
— Это моя сестра Аманда, — донёсся её голос из-за спины девушки.
— А это Джон Картер, — добавила она, уже обращаясь к Амандe. — Мы ведь договаривались, что в этом доме никаких вечеринок быть не должно. Разве не так?
— Да ладно тебе, Лиза. Ты была на Леде, папа был на Леде… Кому эта вечеринка мешала? Предупредила бы заранее, что возвращаетесь — я бы всё перенесла в город, — беззаботно ответила красавица, покорившая сердце Джона, и добавила как ни в чём не бывало:
— Ты чего вдруг среди ночи объявилась, никого не предупредив?
Елизавета вздохнула, положила ружьё на комод и спокойно произнесла:
— Война началась. Леда захвачена. Вот и явилась без предупреждения.
Улыбка тут же появилась на лице Аманды:
— Ну да, конечно. Нас атаковали маленькие зелёные человечки?
— Я не шучу, Аманда, — в голосе Лизы чувствовалось раздражение. — Планета Леда захвачена. Папа остался там. А меня он приказал вывести — вот ему, Елизавета кивнула на Джона, — можешь его расспросить. А мне нужно сделать несколько звонков и…
Она оглядела разгромленную комнату, обернулась и позвала:
— Светлана!
Одетая в платье горничной, полноватая женщина с добродушным лицом появилась почти мгновенно.
— Вызови пару бригад из клининговой службы. Через час здесь должен быть идеальный порядок.