Даниил посмотрел на него удивлённо. Григорий никогда не признавался в страхе.
— Боюсь, что это сработает, — продолжил Григорий, всё ещё глядя на пустой стакан. — Что ты действительно поднимешь город. Нам не нужна кровь.
Он повернулся, посмотрел Даниилу в глаза:
— Но я ещё больше боюсь, что если мы ничего не сделаем — умрут все. Медленно, тихо и незаметно. От яда, страха и отчаяния. И никто даже не узнает.
Даниил молчал. Потом медленно кивнул:
— Я понимаю.
Антон, который молчал всё это время, наконец устало заговорил:
— А я не понимаю ни хрена, но с вами. До конца.
Григорий усмехнулся:
— Вот и хорошо.
Даниил встал и направился к выходу. У двери обернулся:
— Гриша. Если это пойдёт не так… если я потеряю контроль…
— Не потеряешь, — твёрдо сказал Григорий. — Ты не такой.
Даниил хотел возразить, но промолчал. Кивнул и вышел в холодную ночь. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Григорий остался стоять за барной стойкой, глядя на закрытую дверь.
Антон подошёл к нему, голос тихий:
— Он справится?
Григорий налил ещё выпить. Выпил медленно на этот раз, и ответил не сразу:
— Не знаю. Но другого выхода нет.
Он поставил стакан, посмотрел на Антона:
— А если не справится… если сломается… мы потеряем не только план, но и его.
Антон промолчал.
Григорий вздохнул тяжело:
— Но он прав. Война уже идет.
«Яма» находилась на самой окраине Котовска, в промзоне, где заброшенные цеха соседствовали с полуразрушенными складами. Место, куда наёмники заглядывали редко — слишком далеко от центра, слишком мало интересного. Идеальное место для тех, кто хотел выпить и поговорить, не боясь лишних ушей.
Подпольный бар располагался в подвале старого здания — когда-то здесь была котельная, потом склад, а последние пять лет — точка, где рабочие могли напиться дешёвым пойлом и забыть на пару часов, что их жизнь — медленное умирание.
Даниил и Григорий шли по тёмной улице молча. Антон плёлся следом, массивный силуэт в сумерках. Фонари здесь не работали — половина разбита, половина просто не включалась. Только бледная и холодная луна освещала путь.
Даниил шёл быстро, руки сжаты в кулаки. Внутри всё кипело от злости на то, что происходит с городом. На то, что люди умирают, а другие просто пьют и молчат.
Хватит.
Хватит молчать. Хватит ждать. Хватит надеяться, что кто-то другой всё исправит.
И сегодня начну я сам.