— Пётр Сергеевич, — сказал он, — доброе утро. Это Чернов.
На том конце послышался лёгкий, почти неслышный вздох. Пауза. Звук того, как кто-то осторожно закрывает дверь кабинета. Потом голос, чуть тише и менее уверенный:
— Матвей Сергеевич. Чем… чем могу помочь?
Пётр Сергеевич — высокопоставленный чиновник из Государственного резерва промышленных материалов. Умный, осторожный, из хорошей интеллигентной семьи. Но с одной слабостью — дочь училась в элитном университете за границей, и это стоило дороже, чем его зарплата за десять лет вперёд.
Чернов затянулся, глядя на карту Котовска на стене.
— «КриоГаз» испытывает трудности, — сказал он ровно. — Мне нужны технические газы. Срочно.
Пётр Сергеевич помолчал. Чернов слышал, как тот нервно перебирает бумаги на столе, ручкой постукивает.
— Матвей Сергеевич… — начал он осторожно, почти извиняющимся тоном, — госрезерв — это не коммерческое предприятие. Я не могу просто так выделить ресурсы. Это… это требует согласований, комиссий, проверок…
— А я думаю, что можешь, друг мой, — перебил Чернов, и в голосе появилась лёгкая ирония. — «Экстренная реализация» технических газов по причине «угрозы порчи». Статья сорок семь, пункт три — это абсолютно законная процедура. Ты подписываешь бумаги, я получаю груз, а ты получаешь… скажем так, вклад в фонд для дочери. Как там Анечка, кстати? Всё ещё грызёт гранит науки в Кембридже?
Тишина. Долгая, тяжёлая тишина. Чернов слышал напряжённое дыхание.
— Она… да, в Кембридже, — выдавил Пётр Сергеевич.
— Замечательный университет, — продолжил Чернов мягко, выпуская дым. — Дорогой, конечно, очень дорогой. Но оно того стоит, правда ведь? Образование — лучшая инвестиция в будущее. Особенно когда речь о любимой дочери.
Пауза. Потом тихий, почти шёпотом вопрос:
— Сколько?
— Чемодан, — ответил Чернов. — Как обычно. Уже в пути. К вечеру будет у тебя на даче, в обычном месте.
Пётр Сергеевич вздохнул — долгий, усталый вздох человека, который только что сдался.
— Хорошо. Документы будут готовы к вечеру.
— К обеду, — поправил Чернов холодно, и тон сразу стал жёстче. — Мне нужно к обеду, Пётр Сергеевич. Не к вечеру.
Пауза.
— К обеду, — согласился Пётр Сергеевич, и голос был опустошённым, безжизненным.
Чернов отключился, вычеркнул второй пункт из списка.
Сырьё — решено.
Он затушил сигарету, потянулся, размял затёкшую шею, налил себе ещё кофе из термоса.
Теперь будем решать вопрос с деньгами.
На этот раз не голосовая связь — слишком рискованно. Текстовое сообщение офшорному брокеру, зашифрованное.
«Скупай просевшие бумаги Лисицыных — через три прокладки минимум. Пусть думают, что причина в этом — естественное падение рынка. Бюджет — без ограничений. Начинай немедленно.»
Ответ пришёл через десять секунд:
«Понял. Приступаю. Отчёт каждые 6 часов.»
Чернов положил коммуникатор на стол, откинулся на спинку стула, закрыл глаза на несколько секунд.
Логистика восстановится через час, сырьё будет к обеду, а финансы Лисицыных — придется ей о них забыть. Печально, но таков рынок.