Тихонов посмотрел на него с недоверием.
— Как⁈ Лебедев умудрился испортить все легальные каналы! Он…
— Лебедев, — перебил Чернов холодно, — перекрыл все легальные каналы, но я не играю только по правилам. В отличие от вас.
Он посмотрел на каждого из них по очереди.
— Я вытащу нас из этой ямы, но когда я это сделаю, мы поговорим о вашей ответственности за панику. Потому что пока вы тут орёте и машете руками, я не знаимаюсь делами — НАШИМИ делами. Я ВЫНУЖДЕН выслушивать ваши вопли, при этом ВЫ не сделали ничего, чтобы мне помочь.
Лисицына открыла рот, чтобы что-то сказать, но Чернов поднял руку.
— Всё. Связь закончена. Ждите результатов.
Он нажал кнопку, и три окна с патриархами мгновенно исчезли.
Тишина.
Чернов сидел один, глядя на тёмный экран. Потом медленно встал, подошёл к окну, посмотрел на серый, промозглый Котовск за стеклом.
Истерят как дети. Почему же ты так рано начал, Костя? Неужели из-за небольшого загрязнения? Или это Воронов подсуетился?
Он вернулся к столу, активировал голографическую доску. На ней появились данные — красные линии, графики падения, заблокированные узлы.
Сырьё, логистика, страхование — всё одновременно. Знатно вы по мне прошлись, поганцы.
Чернов стоял перед голографической доской, свайпая данные. Экран был разделён на два больших блока.
Блок 1: «Бумажная» угроза. Так он его назвал.
Векторы атаки, выстроенные в хронологическом порядке:
72 часа назад:«КриоГаз-31» — задержка поставки промышленных газов. Официальная причина: «плановая проверка оборудования». 48 часов назад:«Октан-Порт» — четыре учебные тревоги, суммарная задержка вывоза — шесть часов. 24 часа назад:«СеверРиск» — запрос дополнительных документов по страхованию, пересмотр условий полисов.
Чернов увеличил график, показывающий динамику убытков. Красная линия падала резко, почти вертикально.
Элегантно.
Он провёл пальцем по экрану, открывая детализацию.
Каждый удар — точный. Никакой грубой силы или прямого давления. Всё через «регламент», через «проверки», через «законные основания».
Странно. Это не похоже на работу Лебедева.
Чернов помнил, как Лебедев обычно работал — пер как танк. Прямые переговоры, угрозы или давление капиталом.
Может, лично Воронов? Вероятность есть, но сомнительно что-то… Он еще похлеще Лебедева.
Тут же атаковали, так скажем… тонко. Словно шилом ударили в нужные точки.
Он прищурился, глядя на схему.
Женский почерк. Определенно это женщина.
Мысль пришла неожиданно, но чем дольше он смотрел на данные, тем больше в ней был уверен.
Лебедев бы давил массой, он бы взял один узел и раздавил его полностью. А здесь… здесь бьют по трём узлам одновременно, создавая цепную реакцию.
Чернов холодно усмехнулся.