Сделай громче: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– С вами – шизоидами – только так и надо…

Глава 24. Отцы и дети

Матвей Игоревич Лаврухин с рождения не отличался крепким здоровьем: ни физическим, ни психологическим. Скажу больше, еще в утробе матери мы едва не потеряли его, когда на последнем триместре беременности на мою жену… упало дерево. Еще через две недели супруга похоронила мать, мою тещу, которая неожиданно скончалась в пятьдесят три года. Врачи успокаивали Аллу и мне тоже говорили, что ребенку ничего не угрожает, но будучи профессионалом своего дела, я, разумеется, отдавал себе отчет, что в дальнейшем все это так или иначе проявится.

Вдобавок, Мотя был сыном ярко выраженной шизоидной женщины и отца-психолога с доминирующим эпилептоидным началом. А как вы уже знаете, если дочитали мою книгу до этой страницы, союз шизоида и эпилептоида – самое странное и патологическое сочетание, какое только может быть. Более того, в здоровом человеке оно даже не встречается. Разве только вариант с органической травмой, придающей индивиду эпилептоидные черты, как это было и в нашем случае, на фоне базового шизоидного психотипа, унаследованного ребенком от матери.

Наиболее характерное эго-состояние для шизоида – Ребенок, разумеется. Одинокий, замкнутый и очень чувствительный. Уже потом они поделятся на холодных математиков и более теплых гуманитариев, которые начнут искать себя в творчестве. Пока же это просто странные создания, которые и сами ощущают себя не такими, как все, а спасение находят в выдуманных мирах внутри собственной головы, куда не допускают даже самых близких родственников.

Шизоиды нуждаются в терапии доращивания, их необходимо выводить из состояния Ребенка – пусть даже в какого-никакого Родителя, не говоря уже о Взрослом. Если же юного «шизика» оставить наедине с собой, отстраненность и эмоциональная глухота будут развиваться дальше. Наряду с гениальностью… Но это все же особый случай, потому что не всякий шизоид – гений, хотя характер многих талантливых людей действительно включает в себя шизоидные черты.

Еще одна фишка этого психотипа – шизоиды по-детски считают, что они сами и те люди, кого они любят, связаны какой-то вечной неразрывной связью. Поэтому любое расставание будет восприниматься ими едва ли не как трагедия всей жизни. Однако и противоположный процесс – слишком тесное сближение с кем-либо – им также противопоказан. Как это сочетается? Да вот так! В одном случае они будут в шоке от того, что их бросают, а в другом будут испытывать едва ли не главный свой страх – поглощения.

Опять же, те, кто честно прочитал мою книгу до этой страницы, уже знают, что шизоиды не подпускают никого ближе расстояния вытянутой швабры. Подойдешь слишком близко – тебя оттолкнут, отойдешь далеко – и тебя будут настойчиво затаскивать обратно. Словом, это вечный Ребенок, который сам не знает, чего хочет, и это не счастливый Ребенок…

И у шизоидов есть как бы две крайности, куда представители этого психотипа могут двигаться в случае все больших отклонений от нормы, сначала в виде так называемой акцентуации, а потом, если ситуация продолжит усугубляться – и полноценной психопатии. Это шизофрения и аутизм – а точнее расстройство аутического спектра, как официально называется это заболевание.

Почему спектра? Дело в том, что видов аутизма великое множество. Есть синдром Каннера – совсем жесткая форма, когда человек может только сидеть и раскачиваться из стороны в сторону. Но есть гораздо более мягкие, настолько «лайтовые» проявления, что со временем не специалист даже и не определит аутиста в обычном с виду человеке.

Кстати, в Советском Союзе аутизм и вовсе приравнивали к шизофрении. Но между ними все же есть принципиальная разница. Если больному с шизофренией с возрастом становится только хуже, аутист, напротив, чем дальше, тем лучше адаптируется к социуму. И остаться может только неявно выраженная шизоидная психопатия, которая, по некоторым оценкам, в той или иной степени и в отдельные моменты жизни… присуща пятнадцати процентам наших сограждан.

– Как ваше имя, фамилия, отчество? – психолог с интересом разглядывал шестилетнего Матвея. Наши походы к специалисту начались еще до школы.

Сын не удостоил незнакомца ответом, но посмотрел с ноткой презрения уже в мою сторону:

– Ты зачем меня к нему привел?

– Мы с тобой договаривались.

– Я такого не помню.

– В следующий раз будешь внимательнее слушать отца.

– Так… Понятно… – внешний психолог раскрыл медицинскую карту и записал с собственных слов: – Лаврухин Михаил Игоревич.

Услышав свое искаженное имя, сын – нет, не поправил специалиста, а лишь больно ткнул меня локтем в бок. На будущее: планируя важный разговор с шизоидом, постарайтесь взять с собой кого-то третьего, того, с кем ваш шизоидный визави хорошо знаком. Часто именно благодаря посредникам и получается достучаться до этих странных и закрытых людей.

– Идем дальше… Возраст пять лет, – незнакомый дядя как будто нарочно продолжал издеваться.

– Шесть! – возмутился ребенок, но вслух снова ничего не сказал, только сидел мрачнее тучи, и обижен был главным образом на меня.

– Что такое, Михаил Игоревич? – психолог-манипулятор притворно развел руками. – Вас что-то беспокоит?

– Матвей! – наконец, вырвалось у сына.

– Что, Миша? Прости, я не совсем понимаю… О каком Матвее ты говоришь?

– Матвей! – почти уже закричал сын. – Меня зовут Матвей…

– …Сколько еще это продлится? Поскорее бы домой!

– И ему шесть, – добавил я. Долго смотреть на «избиение младенца» не смог даже жесткий эпилептоидный родитель.

– Ах, шесть, так и запишем… И… Мэтью, ты не мог бы нас оставить вдвоем с твоим папой, буквально на минутку?

– Ааа! – у сына непроизвольно сжались кулаки.

– Лучше не называть его так, – осклабился я. – Дома мы зовем его Мотей.