Гараж: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Друзья мои! – звонко сказал он. – Они не пойдут сейчас сниматься. Они заняты. Им не до нас. Они моются, стригутся, покупают елки, шампанское и мандарины. Их можно понять, а понять – значит простить. Именно поэтому мне пришел в голову маленький всенародный почин.

Одиннадцать человек с надеждой повернули к Орешникову дружные головы.

– Поделись своими мыслями, Володя! – оживился Полотенцев.

– Что делают в театре, когда нет пьес? – спросил Владимир Антонович.

– Не знаю… – отозвался лаборант Юра. – Наверное, ничего не делают…

– Ответ неверный! – сказал Орешников. – В подобных случаях артисты сами пишут пьесы… А что делают в вытрезвителе, когда не выполнен план?

– Сами надираются! – радостно догадался ретушер Петя, который это дело уважал.

– Умница! – одобрил его Орешников. – А что делают в родильном доме, когда не выполняют план?.. Впрочем, это неудачный пример! – пресек оратор игру фантазии. – Раз нам некого снимать, будем снимать самих себя!

Вновь наступила тишина, а затем раздался смех. Смеялась фотограф Лидия Сергеевна, которая на правах красотки позволяла себе многое.

– Я считаю ваш смех, Лидия Сергеевна, – призвал ее к порядку Полотенцев, – оскорбительным! Владимир Антонович внес неплохое предложение, которое стоит обсудить.

Первой откликнулась на почин председатель месткома Алевтина Васильевна, женщина молодая, энергичная, незамужняя и, к сожалению, внешне похожая на своего некрасивого папу. Всю нерастраченную женскую нежность Алевтина расходовала на общественную работу.

– Товарищи! – сказала она с пафосом. – Мы никого не будем агитировать и тем более принуждать. Всё на добровольных началах. Нам представился очередной случай проявить сознательность. Каждый, как всегда, будет действовать по велению сердца и гражданского долга. Я, например, снимусь в трех ракурсах: в фас, в профиль и в полный рост. Запишите меня, Ира!

Лаборантка Ира, которая на всех совещаниях вела протокол, открыла фамилией Алевтины список добровольцев и выжидающе посмотрела на Юру. Пять месяцев назад они полюбили друг друга. Их роман протекал в темноте лаборатории, и в этот период «Твой портрет» выдавал немало брака.

– Мы с Ирой тоже щелкнемся, но в трех видах нам дорого! – вздохнул Юра.

– Вы что, беднее других? – кинулась в атаку Алевтина, которая только что распространялась про демократию.

– Войдем в их положение! – встрял в перепалку Орешников. – Люди копят на квартиру. Люди не могут построить семью, ведь на строительство счастья тоже нужны деньги!

Алевтина была непреклонна:

– Ира замуж хочет, а мы из-за этого план не должны выполнять?

– Ладно, – отступила Ира, – мы с Юрой сфотографируемся в трех ракурсах!

– Пусть мне кто-нибудь объяснит разницу между добровольным и принудительным, – подал реплику Орешников, но почему-то именно эти слова не привлекли внимания.

– Я приведу сниматься маму! – пообещал ретушер Петя.

– Прекрасная идея! – воодушевился директор. – Давайте тащите сюда родственников, детей, бабушек, дедушек, друзей – всех волочите, кого сумеете…

– Боюсь, что прогрессивка, которую мы получим, за выполнение плана, – желчно усмехнулась Лидия Сергеевна, – вряд ли окупит расходы по нашим снимкам.

– А мы не думаем о личной выгоде! – мягко пожурила ее Алевтина Васильевна. – Мы находимся в обстановке небывалого подъема! Впрочем, вас, Лидия Сергеевна, никто не заставляет.

– Лидия Сергеевна, снимитесь! – примирительно сказал Орешников, который понимал толк в женской красоте. – Будет хоть одна фотография, на которую приятно смотреть.

– Начнем с того, что снимемся все вместе! – резюмировал директор.

Это предложение было поддержано с удовольствием. Сотрудники относились друг к другу с глубокой симпатией. Коллектив не раздирали распри, а, наоборот, подпирала дружба. Вместе встречали праздники, гуляли на днях рождения, устраивали культпоходы и лыжные вылазки.

Собрание проходило непосредственно в фотопавильоне. Женщины сели, мужчины, среди них и Орешников, встали сзади, образовав живописную группу. Кирилл Иванович Полотенцев собственноручно нажал на автоспуск, будто перерезал алую ленточку, подбежал и плюхнулся на свободный стул между Лидией Сергеевной и Алевтиной Васильевной.

Автоспуск сработал, издав свистящий звук, и тотчас раздался посторонний голос:

– Есть здесь кто-нибудь живой? – и шторы при входе раздвинула старушка, очень старая.