– Одну минуточку! – попросила ее обождать Алевтина Васильевна. – Товарищи! У нас на повестке дня еще есть вопрос. Нужно, чтоб кто-то собрал членские взносы в кассу взаимопомощи. Костя-то в отпуске.
Желающие не находились. Никто не хотел брать на себя эту мороку, потому что, как известно, выбивать членские взносы – это каторжный труд.
Кассы взаимопомощи устроены для того, чтоб в трудные минуты жизни пайщики шли одалживать деньги не у приятелей, портя с ними отношения, а в кассу, то есть у самих себя. Если пайщик взял деньги и не думает их возвращать, то сумму долга удерживают из его зарплаты. Очень гуманная мера. Когда-то должников сажали в тюрьму, а у одного из индейских племен за долги до сих пор лишают имени и фамилии. Касса взаимопомощи демократична. Вносят в нее в зависимости от зарплаты, а берут в зависимости от нужды.
Орешников снова выдвинулся на первый план:
– Дорогие мои земляки! В моей голове родилась еще одна мысль. Я выдвигаю свою кандидатуру на пост сборщика взносов вместо Кости, который был либерален и не умел вынимать из нас деньги.
Все с удивлением посмотрели на дурака-активиста. Но, как вскоре выяснится, активистом-то он был, а вот дураком отнюдь нет!
– Есть возражения против кандидатуры товарища Орешникова? – спросил сам Орешников.
Возражений, конечно, не последовало.
– Итак, я выбран! Алевтина, прошу ключи от месткомовского сейфа. Люди, гоните деньги!
Все гурьбой кинулись к выходу.
Орешников наметил первую жертву.
– Кирилл Иванович, сколько месяцев вы не платили в кассу взаимопомощи? – спросил он директора, перехватывая его в дверях.
Алевтина Васильевна, которая была не только председателем месткома, но и приемщицей, заторопилась к клиентке.
– Для кладбища у вас фотографируют? – деловито осведомилась старушка. – Ну, вроде как на тарелку?
– Вы хотите сказать – на керамику? – поправила Алевтина. – Вам для памятника?
– Если они поставят, – загадочно ответила старушка. – Хотя в завещании деньги на это им оставлены.
– А фотография покойного у вас есть?
– Нет. Снять требуется.
– А где лежит покойник? – выясняла Алевтина, чтобы проставить адрес в квитанции.
– Я покойник! – сообщила старушка, как о чем-то само собой разумеющемся. – Только я еще не померла.
Алевтина вздрогнула.
– Ты пойми, девушка, – сказала старушка, даже не подозревая, что угадала, – вот помру я, разве они фотографию закажут? Надо самой везде поспеть. И ты вели фотографу, чтобы меня помоложе сделал. Кому будет охота гулять по кладбищу и смотреть на старуху.
– Лидия Сергеевна, займитесь товарищем! – позвала Алевтина и этим спасла ее. Дело в том, что Орешников пытался получить с красавицы взносы.
– Лидия Сергеевна! – взывал Орешников. – Вы злостный неплательщик! Это нехорошо, несознательно! Это ведь касса взаимопомощи, можно сказать взаимной любви и выручки.
– Человек получил должность и сразу испортился! – сказала Лидия Сергеевна. – Вам надо жениться, Володя!
– Согласен. Но совершенно не на ком. Брижит Бардо выскочила за какого-то немецкого миллионера. Софи Лорен – за итальянского миллионера. В нашем городе я бы с удовольствием выбрал вас, но вы тоже замужем.
– А вы тоже не миллионер, – не осталась в долгу Лидия Сергеевна.
– У меня еще все впереди, – многозначительно намекнул Орешников.
– Лидия Сергеевна, вас ждут! – раздраженно напомнила Алевтина.
– Так, значит, не заплатите?