Слово было услышано.
Солнечный день, из тех, когда природа пока еще находится в зимней спячке, а вот солнышко уже ласково касается земли, отогревает ее, пробует поглаживать лучиками-пальчиками.
Как ты?
Просыпаешься?
Лужайку пока еще не особенно видно под тонким слоем снега, и ноги перемешивают его в грязь. Дом достаточно далеко.
Рэн остановился и повернулся к Марии.
– Я… готов?
Мария поглядела ему в глаза. Рука ее уверенно лежала на красном камне. Вторая рука коснулась плеча Рэна.
– Я всегда смогу тебя позвать, мальчик. Не бойся ничего, ты услышишь мой голос из самой глубины неба.
Рэн опустился перед ней на колени. Поднес к губам пояс платья.
– Я… я воин Шагрена. Но я и ваш воин. Клянусь.
– Я не потребую от тебя того, что навредит твоей родине, – тихо пообещала Мария. И черные глаза Рэна вспыхнули радостью.
Она сдержит слово, он-то понимает. Достойный сюзерен не может быть женщиной? А вот может иногда… такое и на Шагрене случалось. И драконами бывали женщины. Просто их было так мало. И об этом так старались забыть… а прадед помнил. Прадед рассказывал.
Это не обычная женщина, и Рэн не дает обычной клятвы. Но точно знает, что всегда, всегда будет рядом. Что бы ни случилось.
Для этой женщины он сделает все, что в его силах.
Они не знают, но в эту минуту в Фардании, в храме Многоликого начинает сиять кристалл. В нем зажигается новый огонь, медленно, но верно, он разрастается, захватывает камень…
Им нет до этого дела.
Потому что в эту минуту Мария зовет. И Рэн падает… куда?
Это что-то алое и золотое, оранжевое, горячее и расплавленное.
Это – подземный огонь.
Только он внутри Рэна, или Рэн внутри него, и сейчас все это рвется наружу, сейчас все это обжигает, и мужчине мучительно больно. Откуда-то он знает – терпи! И стискивает зубы так, что те начинают крошиться.
Терпи!
Огонь не приходит просто так, это огонь твоей души, это огонь, в котором полыхают тела твоих друзей, это огонь, который может поглотить твою родину, это огонь твоего сердца, вечный огонь человеческой крови…
Это – дракон!
Рэн не видит, а Бертран с ужасом наблюдает, как извивается на грязной земле тело друга, как бежит по его коже полоска алой чешуи, потом пропадает, и еще одна, и еще…
– Он же погибнет!
Кинуться к другу ему не дает адмирал. Рикардо перехватывает Бертрана, зажимает так, что не вырваться, и шепчет на ухо:
– Молчи! Они тебе никогда не простят, если ты помешаешь! Верь другу, он справится! Я видел похожее… это тяжело. Пока все хорошо!
Рикардо не врал, и Бертран чуял это в его словах. И правда, адмирал видел уже такое, когда два его человека оборачивались китами. Большие и добродушные, но… как же им было тяжело! Кит – это не человек, это и времени заняло больше, и сложнее им было намного. Сейчас то же самое переживал Рэн.
Дракон – еще тяжелее кита, это уж верно. Не по массе, а по существу своему, создание огня и воздуха… морякам было проще. Они давно сроднились с морем, вода стала их второй душой, натурой, стихией, им было легче принять себя. А Рэн?