Нет, не будет добра. Те, кто так делал, плохо заканчивали, этому вся мировая история учит.
Эрру грузили, как комод с клопами. Хорошо ее Расмус приложил, до сих пор в себя не пришла.
– Расмус, утром придешь с ответом, а пока топай, найди эрра Валента Эрсона, и пусть он до утра у тебя побудет. А с утра оба ко мне и придете, я прикажу пропустить. Понял?
– Да, ваше величество.
Рикардо закрыл за Расмусом дверь и посмотрел на Марию.
– Мне, наверное, уйти?
Мария молча подошла к нему и обняла за шею.
И сама поцеловала.
Уйти?
Да какого черта?!
Сегодня она могла умереть, и они никогда не были бы вместе. Просто не успели бы. Вот так тоже бывает, дела, заботы, а самое главное, то, ради чего мы живем, ради кого – оно проходит мимо! И люди, которых любим мы, и которые любят нас, остаются без нашего внимания.
И плачем потом сами, но исправить ничего уже нельзя.
Всё.
Сегодня этот мужчина ее. И только ее.
И завтра тоже. И послезавтра… и сколько бы им ни осталось.
Он будет уходить в море и возвращаться, она будет сводить балансы и отчетности, и ругаться на ворье в казначействе, но они все равно будут вместе. Уже вместе.
И что еще надо?
Показалось Марии или где-то на грани сознания послышался ехидный смех Многоликого?
Ну и пусть посмеивается! Все лучше, чем рыдать взахлеб!
Рикардо подхватил королеву на руки и понес в спальню. А потом была только ночь – уютная, ласковая и горячая. На двоих – и на целую искристую звездную вечность.
Расмус вошел без стука. Покои, где находился Валент Эрсон, он уже посещал, но крысой, и знал, что дверь не заперта. А раз так – чего жеманиться?
Валент вытаращился на него, как на привидение.
– Тыыыыы?!
– Я, конечно. Вечер добрый. Эрра Розабелла не придет.
– Почему?
Не был бы Валент так огорошен, может, он и драться бы кинулся или еще что, но нервы сыграли с благородным эрром злую шутку. А может, и стакан крепкого рома подействовал. Нервничал эрр перед выходом, вот и принял чуток, а ром штука коварная. Валента он чуточку притормаживал. Ноги-руки ходят, язык разговаривает, голова соображает, но все это с легким замедлением. Вот и не напал сразу, а потом уже и поздно было.
– А она королеву хотела убить и на тебя свалить, – разъяснил Расмус, который решил перенять у королевы ее манеру разговаривать. Четко и по делу.
А чего накручивать словесные конструкции там, где можно обойтись без них? Когда надо – понятно, надо, на приеме, в разговоре с послами, к примеру, с дамами тоже помогает. А сейчас чего ходить вокруг да около?
– К-королеву? Убить?
Расмус кивнул.