Эсси потому и переживает… не столько за них, сколько за себя, за Орваленов. Мало ли? Еще и их заденет ненароком?
Эрра Рианнон подумала еще пару минут, а потом направилась в кабинет супруга. Сейчас она кое-кому напишет… Эсси – Орвален! И никаких тут Эрсонов нет и не было, отродясь бабы замуж уходят в род супруга. Все.
Отстоят они свою девочку. А остальное….
А женщине и не надо думать о политике! Ее дело – дом, родные, близкие… Вот их эрра Рианнон защищать и будет, до последнего, зубами вцепится, если что. А как там казни Эрсонов на судьбу государства повлияют – не ее это дело. На то люди поумнее есть.
Эсси держала на руках доченьку и не плакала. Поди поплачь, когда такое солнышко, когда она тоже плакать начнет…
Держала, вспоминала кузину.
Диана, красивая, яркая, глупенькая, эгоистичная… и при всем том не злая ведь! Совершенно не злая.
И такая страшная судьба.
И сама, и все остальные…
На пеленку невольно капнула слезинка.
Да, Эсси чувствовала себя виноватой. Понимала умом, что нет ее вины, что, и окажись рядом, не удержала бы она Диану, разве что сама голову сложила, что это все Виталис Эрсон затеял…
Понимала.
А душа все равно болела, свербела…
Когда-нибудь Эсси расскажет своим детям о Диане. И о ее судьбе расскажет и предостерегать будет – рядом с троном смерть ходит. Пойдете туда, так и вы не заживетесь.
Смерть, и грязи там много, и боли…
И в столицу ей не хочется, останется она на всю жизнь в Орвалене, так и не пожалеет…
А слезинки все равно падали на белую пеленку, на теплое одеяльце.
Было просто больно.
Просто – тошно.
Иногда жизнь бывает такой… справедливой, жестокой и очень, очень колючей. Такой, что шрам от царапины на душе на всю жизнь останется.
Больно…
– Ваше величество, – предстоятель склонился к руке Марии.
– Благословите, отче, – склонилась в ответ Мария, и ее осенили знаком триады.
– Да пребудет с тобой Свет, чадо Творца.
Что Марии нравилось, тут не было какой-то канонической формы благословения.
– Благословите, пресвятая мать, – называть предстоятельницу просто матушкой у Марии язык не поворачивался. Отче у нее в голове не связывался с отцом, а вот мать, матушка, мама…
Нечего тут!
Не замахивайтесь на самое святое, это – чужая баба! Как можно называть ее таким святым словом?
– Счастья тебе, чадо Творца.
Мария с интересом рассматривала предстоятелей.