Острейшая молния удовольствия, смешанного со стыдом и шоком, пронзила всё моё тело. Я громко застонала, и жар хлынул мне в лицо.
К моему стыду, моё тело приподнялось ему навстречу. Нестерпимо захотелось, чтобы он усилил давление, а не так, дразняще и неторопливо распределяя мою влагу между половых губ.
— Рэна-а-алф, — сорвалось с моих губ с громким стоном. — Это так… ооо…
— Вот видишь, — хрипло произнёс он мне на ухо, не прекращая порочного движения пальцев, несмотря на мои стоны, — твоё тело знает, чего хочет. Оно создано для наслаждения. У тебя столько влаги, ты уже готова принять меня. Но я тебя ещё поласкаю. Чувствуй себя, Нея. Всё сейчас можно. Отпусти себя.
Его пальцы задвигались сильнее, давление увеличилось. Незнакомое, становящееся нестерпимо ярким наслаждение накатывало на меня волна за волной, каждая сильнее предыдущей.
Я стонала всё громче, дрожа под его огромным сильным телом, не дававшим мне и шанса избежать всего, что безжалостный генерал сейчас делал со мной.
— Я… я не могу… — простонала я, пытаясь вывернуться, но его железная хватка лишь усилилась, оставаясь бережной и непреклонной.
— Всё ты можешь, — обжигающий шёпот у моего уха, — намного больше, чем думаешь. Хватит думать. Чувствуй.
Его пальцы снова сдвинулись, на этот раз на невероятно чувствительный бугорок, скрытый в складках плоти.
Круговое, настойчивое движение, ещё одно, ещё и ещё… Ах! Моё тело выгнулось в дуге. Воздух разом закончился. Всё внутри напряглось, замерло на краю чего-то пугающего и незнакомого.
— Да, моя красавица, — в его хриплом низком голосе явственно прозвучали повелительные нотки. — Отпусти контроль. Всё можно. Я держу тебя.
Его пальцы ещё ускорились, то нежно касаясь, то слегка надавливая, выписывая изощрённые узоры.
Ощущения распирали меня изнутри, наполняли до краёв, становились всё ярче, острее, концентрированнее.
Все страхи растворились, смываемый этим нарастающим, всепоглощающим приливом.
Я больше не боролась. Я тонула в нём, в этих ощущениях, доверяясь его рукам, его слову, его воле.
Моё тело, повинуясь какому-то древнему инстинкту, начало отвечать само, двигаясь в такт его ласкам, ища больше, требуя больше.
Его руки держали меня крепко, я чувствовала весь рельеф его мощного тела, прижатого к моей спине, твердые мышцы пресса, неумолимую жесткость бедер.
— Не бойся, — жарко прошептал он. — Особенно не бойся того, что случится с тобой сейчас.
А бояться было чего. Ощущение внизу живота, сначала теплое и приятное, теперь сгущалось в нечто пугающее.
Оно нарастало, как гул перед землетрясением, сжимая все внутри в тугой, горячий клубок.
Мое дыхание стало судорожным, я ловила воздух ртом, не в силах набрать его полной грудью. Мир сузился до этого одного места, до его пальца, до его голоса.
И тогда это случилось. Клубок напряжения внутри внезапно вспыхнул и взорвался.
Первая волна прокатилась по мне, заставив все тело выгнуться в судороге. Острее любой боли, ярче любой мысли.
Я застыла с широко раскрытыми глазами, не в силах издать ни звука, пока внутри все переворачивалось и взрывалось.
Вторая волна накрыла с новой силой, вырывая из горла короткий, надрывный стон. Моё лоно запульсировало. Я не понимала, что происходит. Мое тело будто разрывалось на части от этого нестерпимого, ослепительного наслаждения.
— Бездна! Нея! Какая же ты горячая! — прорычал хрипло Рэналф.
С этими словами он повернул меня к себе. Одним плавным, но неумолимым движением опрокинул меня на спину и заключил в объятия. Его глаза, темные и бездонные, с жадностью впились в мое лицо.
— Посмотри на меня, Нея. Хочу видеть больше. Буду смотреть, как тебе будет хорошо.
Под его пристальным, пожирающим взглядом мое тело продолжало биться в конвульсиях этого незнакомого, дикого экстаза.
Он смотрел, не отрываясь, не упуская ни малейшую судорогу, искажавшую мое лицо.