В воздухе повис невысказанный вопрос: а какие «ненужные мысли» могут заставить человека пойти против вековых традиций?
Её взгляд мне не понравился. Муж сестры Элоизы считается лучшим мастером церемоний, хоть и дворянин, но занимается этим не столько из-за денег, сколько из любви к искусству.
Сейчас раннее утро. Генерал сказал, что за ночь всё подготовит к свадьбе. Сёстры те ещё сплетницы. Элоиза уже что-то знает?
Их взгляды, полные любопытства и намёков, то и дело скользили по мне, выискивая малейшую трещину в моём спокойствии.
Со вчерашнего вечера они были со мной подчёркнуто вежливы, почти учтивы. Но в их глазах, блестящих от возбуждения, читалось жгучее любопытство и знание чего-то, о чём они не решались сказать вслух.
Их взгляды словно говорили: «Мы что-то знаем. Мы ждём развязки».
— А ты, Неяра? — внезапно обратилась ко мне Беатрис, сидевшая напротив. Её глаза были невинно-широкими, но в их глубине таилась хитрая искорка. — Кто больше всего внимания уделил тебе вчера? Наверное, тот самый герцог Борэн? Я видела, вы долго беседовали.
Я заставила себя сделать ещё один глоток чая, чтобы выиграть секунду.
— Герцог был очень галантен, как и все присутствующие, — уклончиво ответила я, чувствуя, как горит лицо. — Бал был прекрасен.
Мой скудный ответ лишь подогрел их любопытство. Я чувствовала их взгляды на себе, как физическое прикосновение.
Затем было утреннее занятие по истории в просторном классе, пахнущем старой бумагой и воском для мебели.
Мы проходили затяжную войну между двумя королевствами до их объединения. Учитель, сухой и педантичный старичок магистр Альбин, монотонно рассказывал о ключевых битвах, тыкая указкой в висящую на стене пожелтевшую карту.
— И здесь, у Чёрных скал, король Дамиан применил свою знаменитую тактику молота и наковальни, — его голос дребезжал, как расстроенная лютня. — Фланги противника были смяты кавалерией под командованием… кстати, кого, леди Фонтейн?
— Генерала Рэналфа, магистр, — тут же прозвучал ответ.
Имя заставило меня вздрогнуть. Я смотрела в окно, на желтеющие листья за стеклом, думая о том, что он был на той войне. Он был одной из тех сил, что ковали эту победу.
Генерал Рэналф был частью истории, которую мы сейчас изучали. А я… я была всего лишь мимолётной вспышкой на её страницах. Или же новой главой, которую ему угодно в неё вписать?
И в этот момент, когда магистр Альбин начал рассказывать о падении короля Освальда, дверь в класс тихо открылась.
В проёме стоял директор Милье. Его лицо было бледным и невероятно серьёзным, на лбу блестели капельки пота. Все разговоры немедленно смолкли.
Директор обвёл взглядом комнату. Его глаза остановились на мне. В них читалась смесь подобострастия, страха и нескрываемого любопытства.
— Леди Кальер, — произнёс он, и его голос прозвучал неестественно громко в наступившей тишине, нарушая лишь тиканье напольных часов в углу. — Прошу вас прервать занятие и выйти. К вам… прибыли гости.
В классе повисла звенящая тишина. Десятки глаз уставились на меня. Я увидела, как у Изабеллы округлились глаза, а Камилла прикрыла рот рукой.
— С предложением руки и сердца, — добавил Милье, и его голос прозвучал торжественно, даже театрально.
Моё сердце замерло, а затем рванулось в бешеной скачке. Время словно остановилось. Вот оно. Началось.
Я медленно поднялась с места, чувствуя, что ноги едва меня слушаются.
Не глядя ни на кого, прошла между к выходу, ощущая на себе жгучие, обжигающие взгляды воспитанниц.
Директор пропустил меня вперёд в прохладный коридор и тихо, почти шёпотом, сказал мне:
— Генерал Рэналф лично почтил нас своим визитом. Он ждёт в моём кабинете.
Его слова прозвучали как окончательный приговор. Быстро. Без полугодовых ухаживаний. Без долгих приготовлений. Сейчас. Я действительно выйду замуж за него сегодня!..
Глава 16. Договор
Всё произошло с такой ошеломляющей скоростью, что у меня не было времени ни на панику, ни на осмысление.