— Ты про горы или про что-то другое? — посмеялся я.
— Можно сказать и про «горы», и про ложбинку. Ты ж видел у мадам из строевого. Там все три «единицы» с хвостиком.
Ну Кеша! Я ж два месяца Тосю не видел и женского тепла не чувствовал. А тут он напоминает о мужских потребностях
— Я бы дал четыре. Давай до дома потерпим. Нас девочки ждут, как-никак.
— Согласен. Но ты видел, какие у этой дамы они большие⁈ Ну «горы», — продолжал меня терроризировать Иннокентий.
— Кеша, смотри на обычные горы, — решил я остановить этот разговор о женских прелестях.
Обсудив размерность зоны декольте некоторых девушек, мы вернулись к полёту.
Слева на горизонте, виднелись вершины, ещё покрытые остатками снега, несмотря на жаркий день.
Мы начали лететь вдоль границы, разыскивая по предполагаемым маршрутам караваны душманов.
— 12-й, здесь ниже пройдём, — произнёс я в эфир, опуская рычаг шаг-газ.
— Понял. Справа на месте, — ответил ведомый.
Внизу под нами, протянулась одна из основных рек Афганистана — Кунар. Среди гор ещё несколько речушек, которые сливались с этой волной артерией.
Их вода была бирюзовой, почти изумрудной, прозрачной, и на солнце сверкала, как драгоценные камни. Эти реки пробивали себе путь сквозь скалы, образуя узкие каньоны. Местами река была спокойной, зеркальной, отражая синее небо и вершины гор, а где-то — бурной, с перекатами и мелкими водопадами, где вода с шумом падала вниз, оставляя за собой клубы водяной пыли.
— Саныч, где река делает поворот, кажется, какое-то поселение. Маленькое, прямо у воды. И несколько человек.
Я присмотрелся. Действительно, на одном из поворотов реки, среди скал, виднелись несколько глиняных домиков, словно вросших в склон. Маленькие, невзрачные, они казались частью самого ландшафта. В таких местах, казалось, время остановилось.
— Вижу, — ответил я, выполняя отворот влево.
Крен заложили большой. Так, что аж лопасти загудели, а слева в блистере крыши домов можно было рукой достать.
У реки и правда было несколько человек. Рядом ни ишаков, ни машин. Да и сами жители выглядят мирно.
— Саныч, руки подняли. Вроде нету у них ничего.
Я ещё раз присмотрелся к афганцам, которые просто так мыли руки в реке. Такого за все командировки в Афганистане не видел ни разу. На борту у нас никого нет, чтобы «подсесть» и проверить. Да и негде тут среди скал садиться.
— Пират, 902-му, — вызвал я на связь РП в Ассадабаде.
— Отвечаю, 902-й.
— Доброго дня! Работаем по заданию. Нашли проблему. Район Баргор и Серай, — доложил я.
— Уточняю.
После небольшой паузы, руководитель полётами вновь нас вызвал. Всё это время я продолжал кружить над несколькими домами, заглядывая практически в каждый из дувалов.
— 902-й, там отдельный кишлак. Сегодня его проверили. Группа уже доложила об окончании работы.
— Понял. На маршрут уходим, — произнёс я, выровнял вертолёт и взял курс на Ассадабад.
Горы сменялись новыми хребтами, долинами, ущельями. Иногда попадались редкие, одинокие деревья, цепляющиеся за жизнь на каменистых склонах. А иногда — огромные, пустынные плато, где ветер выдувал из земли причудливые формы.
— Я на берегу той реки шашлыки бы пожарил, — хихикнул Кеша.
— Тебе лишь бы поесть, — посмеялся я.