Фабрика воспоминаний: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я ошеломленно слушал ее, не решаясь перебить и забросать вопросами. Какое-то время Жанна расспрашивала меня сама, и я рассказал ей твою историю, она рассмеялась, представляя тебя в Кремоне перед «большим ящиком» Джакомо. После войны она слышала о появлении сего армейского изобретения: с ней связались бывшие участники Сопротивления, которые хотели получить ее воспоминания, однако Жанна уступила доводам мужа — тот убедил ее не делать этого. Она любила его сильнее всего на свете, своего спасителя. Представь себе, Жанна вышла за офицера, возглавлявшего конвой, который освобождал Шлибен. Он был сыном промышленника, сумел развить дело отца до такой степени, что они жили то в Нью-Йорке, то в Юте, где располагались заводы. «У меня для вас кое-что есть, — оживилась Жанна, выдвигая ящик столика возле своего кресла. — Не сомневаюсь, ваш брат будет тронут. Когда я оставила мертвую Ориану в той лачуге, меня душили слезы, но нужно было идти дальше, чтобы выжить. Я надела ее пальто поверх своего и побрела по дороге. Когда после двух утомительных дней пути я добралась до американской базы, во внутреннем кармане пальто обнаружила платок, а на нем — письмо. Ориана берегла этот платок, вероятно, со времени своего заключения во Френе. Прочтите его вслух, мне нравится слышать эти слова». Я так и сделал. Вот он, этот платок, — добавил Эдуард, протягивая заветную вещь Габриэлю, который со слезами на глазах замотал головой.

— Я не могу, — пробормотал он, — прочитай ты.

Габриэль разрыдался и обнял брата.

— Рассказывай, что было потом, — проговорил наконец Габриэль.

— Я закончил читать, и Жанна сказала: «Когда я приехала в Париж, город и его жители праздновали. Вместе с Максом, человеком, ставшим моим мужем, мы искали следы Луизы в военных документах, к которым он имел доступ благодаря своему статусу офицера американской армии. Сначала мы нашли адрес Поля Девансьера, мужа Орианы. В конце войны он был арестован и заключен в тюрьму. Мне удалось переговорить с ним. Поль был подозрителен и немногословен. Когда я показала ему платок, он не выдержал и открылся мне. Поль считал, что Луиза сбежала из интерната в Нормандии во время освобождения и уехала на юг. Ей было семнадцать, и обида начисто лишила ее желания воссоединиться с родителями. Все четыре года войны она чувствовала себя брошенной. Она мечтала уехать в колонии, в Америку, куда угодно, лишь бы подальше от них. Казалось, она впала в яростное отрицание и не хотела ничего слышать ни о Франции, ни о своей семье. Она выросла одна и больше не нуждалась ни в ком из родственников». Жанна замолчала, я взял ее за руку. Глаза Жанны были невыразимо печальны. Она не могла простить себе, что не сумела передать письмо получательнице. Она доверила эту миссию мне — на случай, если дочь Орианы еще жива.

— Так она нашла ее или нет?

— Нашла, но Луиза отказалась с ней встречаться.

— Что ты имеешь в виду? Объясни внятно, ты тут не сценарий пишешь, ты говоришь со мной, своим братом, о том, что для меня важнее всего. Почему Луиза, этот одаренный и воспитанный ребенок, захлопнула дверь перед лицом лагерной подруги своей матери?

Габриэль вскочил и начал ходить кругами. Эдуард призвал его успокоиться. Он пытался отвлечь внимание брата, втолковать ему, что у Орианы осталось потомство, а значит, ее жизнь не оборвалась и его ожидания оправдались. В глазах Габриэля вновь загорелся огонь. Эдуард старался как мог, чтобы знакомство с новой информацией прошло для брата наименее травматично.

— У меня нет ответов на все вопросы, Габриэль.

Тот хмуро посмотрел на него.

— Не взыщи, — продолжил Эдуард, — но ведь это твое имя, разве нет? В общем, — вздохнул он, — кое-что я все же нарыл. Луиза вышла замуж за посольского атташе, когда и как — не знаю. В пятидесятые годы они жили в Новом Орлеане при французском консульстве, именно там Жанна ее отыскала. Если ты согласен, я продолжу расследование, буду искать воспоминания и приносить их тебе.

Габриэль покачал головой, одолеваемый внезапно нахлынувшей усталостью и чрезмерным напряжением, которое опять охватило его. Предстояло начать все по новой, а он не был уверен, что у него хватит на это духа. Прошлое подобно листу бумаги: когда он становится слишком громоздким, мы его складываем. Неужели ему мало этого платка?

Брат говорил слова утешения, а Габриэль кивал в такт его голосу, который вдруг сделался очень далеким — очевидно, Габриэль задремал или у него закружилась голова. Недомогание длилось уже довольно долго, но он отказывался обращаться за медицинской помощью. Самым эффективным антидепрессантом для него было бесконечное погружение в воспоминания о счастливой Ориане, о ее выступлениях в переполненных залах… Он уснул. Эдуард накрыл его одеялом и ушел, оставив линзы и платок на тумбочке возле дивана.

24

Эдуард не додумался уточнить у Жанны новую фамилию Орианиной дочери. Поиск Луизы в интернете и недрах «МнемоФликс» не дал сколько-нибудь примечательных результатов. Ничего, что привело бы его к дочери Орианы.

Он вспомнил, что Жанна Дюффе упоминала о французском консульстве в Новом Орлеане 1950-х годов. Увлекшись игрой в детектива, Эдуард листал списки имен дипломатических работников на сайте министерства иностранных дел, но все тщетно. Тогда он снова попытался найти ее по девичьей фамилии. На десятой странице в Google он увидел заветное имя в статье о французской колонизации Кот-д’Ивуара, вышедшей во франко-африканском издательстве «ИФРА».

Открыв «МнемоФликс», Эдуард запустил поиск по воспоминаниям колониальной эпохи. Их оказалось много. Он купил одно, принадлежавшее торговцу экзотическими фруктами в Трейчвилле, промышленном районе зоне Абиджана, где «ИФРА» печатала свои брошюры и книги. Эдуард долго плутал по африканским грезам, но не продвинулся ни на шаг.

Он позвонил дяде Жоржу, который в детстве жил в Кот-д’Ивуаре, и спросил совета, в каком еще направлении поискать Луизу Девансьер.

— Ты имеешь в виду Луизу Рекамье? Мальчик мой, она порядочная женщина, супруга уважаемого человека, не смей говорить о ней как о незамужней девице, — усмехнулся Жорж в трубку и, не слушая удивленных возгласов племянника, продолжил: — В самом же деле, дети, ну почему за вас все приходится делать мне? Трудно, что ли, самим мясорубить фарш — ну, ты понял, о чем я? Пропадете вы без дядюшки Жоржа! Что я сделал? Поспрашивал там-сям, друзья-дипломаты быстро нашли мне нужную информацию. Луиза уехала из Абиджана с Мишелем Рекамье, за которого вышла замуж, далее они перебрались в Новый Орлеан, где твоя несравненная родила малютку Виктуар, затем то ли в Бразилию, то ли в Мексику, то ли в Сальвадор, не помню уже… Короче, я все записал. А завершилась их карьера в Брюсселе, где Луиза Мятежная умерла в восьмидесятом году.

Эдуард повторил последние слова дяди, в его голосе звучала нотка разочарования.

— Ты чем слушаешь? Или тоже влюбился с первого взгляда? У Луизы была дочь Виктуар, она родилась в Новом Орлеане в пятьдесят пятом году. Вот тебе новые сведения, продолжай поиски. Яблочко от яблони и все такое.

Эдуарда обуревали противоречивые чувства. Дядины легкомыслие и равнодушие относительно судьбы Луизы были ясны, он же разрывался между огорчением и любопытством.

— Она была беглянкой, из породы авантюристов, — вздохнул он. — Хочешь сказать, ее судьба оборвалась в Брюсселе, где-то между пакетиком картофеля фри и карамельной вафлей рядом с Писающим мальчиком?

— Знаешь, а ты такой же чокнутый, что и твой брат, — гоготнул Жорж.

Эдуард хмыкнул.

— Ладно, мне пора, еще созвонимся.

В душе Эдуарда поселилось смутное сожаление. Как человек театра, он тревожился из-за отсутствия концовки в этой пьесе. Неужели не будет ни счастливого финала, ни объятий, ни поцелуев? Он не исполнит роль гонца, чьими стараниями Луиза наконец прочтет письмо Орианы? Увы, с грустью понял Эдуард, он никогда не примирит эту особу с ее матерью, как никогда не простит себя за то, что беззаботно веселился в тот миг, когда его брат стал свидетелем катастрофы, которая отняла у них родителей.

Ему хотелось найти фотографию Луизы, чтобы спасти бедняжку от забвения. Антуан отвез его на аукцион в «Друо», повторяя, что «МнемоФликс» — развлечение для любителей. Он собирался напоить друга нектаром полноценных воспоминаний.

Сегодня в этом небольшом помещении на последнем этаже парижского аукционного дома выставлялась на продажу часть не самой благовидной французской истории, прямо-таки источающая запах серы. Сара присоединилась к Антуану и Эдуарду около трех часов дня. Лоты, составленные из воспоминаний поселенцев и колонизированных народов, были классифицированы по странам. Эдуард, будучи неофитом, чувствовал себя неловко. Поведение аукциониста создавало у него ощущение, будто он стал свидетелем работорговли. В то время как незатейливое в использовании «МнемоФликс» приучило его к тому, что купля-продажа фрагментов частной жизни — дело простое и приятное, такие вот офлайн-аукционы, проводимые мэтрами, похожими на дирижеров, и предполагавшие непомерные ставки, напоминали ему торговлю совестью, воровство мыслей, обман душ. Эдуарду казалось, будто он участвует в легализованном бандитском бизнесе. Он вдруг осознал, насколько уязвима цивилизация и до чего тонка грань, отделяющая благовоспитанность от варварства.