Правда, теперь Зур'дах двигался чуть заторможено. Но Драмар был уверен, что так было нужно, ведь самые тяжелые моменты — первые, когда еще не пришло осознание окончательной бесповоротности случившегося.
Драмар с грустью смотрел на эту ситуацию, которая отличалась от привычных сцен жизни их племени. Обычно матери хоронили детей, а никак не наоборот. Даже его, видавшего множество смертей, это погрузило в довольно мрачное настроение. Возможно, так было потому, что он успел привыкнуть к Айре пока ее лечил, как и к гоблиненку.
В голове всплыли слова, которые она сказала в конце их беседы несколько дней назад.
— Если со мной что-то случится… если вдруг меня не станет, прошу тебя, позаботься о нем, Драмар. Позаботься о моем сыне. Пожалуйста. Прошу тебя. Не хочу чтоб он подох просто потому, что у него нет еды, или потому что по дурости убежит в тоннели.
Драмар кивнул и дал согласие, вот только он не думал, что она покончит с собой. Такой вариант как-то не приходил ему в голову. Он решил тогда, что она собирается мстить и… перестраховывается на случай, если все пойдет… плохо. А оно обернулось вон как…
Драмар цокнул языком, покачивая головой. Она ему даже не сказала, кто сделал это с ней. Неужели не знала?
А малец-то ведь не успокоится пока не отомстит. Это по его обозленному взгляду видно сразу.
Что ж, — подумал Драмар, — Посмотрим, что из этого выйдет. Может придется ему и помочь. Вот только для начала надо похоронить его мать и… узнать кто это с ней сделал.
Присмотреть за сыном было излишней просьбой со стороны Айры. Старый Драмар и так помогал многим брошенным детям изгоев. Даже многим старикам давал еды. Он то был посильнее и покрепче их, несмотря на весь свой вид.
Теперь же ему стало понятно, что она попросила о чем-то большем, чем о простой заботе. Она просила, чтобы он был рядом с ее сыном.
И все же….Просить об этом такого дряхлого старика как он? Почему она не попросила кого-то другого?.. — мелькнула у Драмара мысль, но он ее прогнал, — Раз попросила меня, значит, никого другого не могла.
Но решение покончить с собой он… не понимал. Будь у него что-то с лицом, покончил бы он с собой? — Нет.
С другой стороны… Айра — самка… А кто Айра без своего лица? — Просто ненужный кусок мяса. Такая зура никому уже не нужна. Ее жизнь действительно разрушили жестоко, безжалостно и в один миг.
Драмар вздохнул, прогоняя эти ненужные мысли. Сейчас они были лишние. Мешали. Ему нужно думать о другом.
Сейчас он должен провести обряд сожжения. Обряд, который Драмар совершал не один десяток раз.
Гоблиненок как будто успокоился. Зелье действовало.
— Зур'дах, я должен сообщить другим, один я не справлюсь. — вставая, сказал Драмар.
Зур'дах, несмотря на действие зелья, резко и крепко ухватился за его одежду, не отпуская. Его немного качало, а глаза смотрели умоляюще.
— Я не хочу оставаться один.
— Я скоро вернусь. — убедительно сказал Драмар, и через мгновение рука мальчика разжалась.
Зур'дах долгое время находился в прострации и растерянности. То, что насильно влил ему в глотку старый Драмар, подействовало практически моментально. Словно кто-то плеснул холодной воды в его мозг, притушив его эмоции.
Он видел тело матери и осознавал, что она умерла. Но его эмоции… Их будто бы не было, их куда-то спрятали, заткнули, закупорили в отдельную бутылку, которая лежала и дожидалась своего часа, чтобы взорваться. Некоторое время он ходил как в тумане, прикасаясь то к одному предмету, то к другому. Иногда вновь возвращался к матери, садился перед ее телом и смотрел.
Ждать ему пришлось недолго. Очень скоро пришел Драмар в компании незнакомого Зур'даху гоблина в обмотках. Они принесли носилки.
— Вот она. — указал Драмар второму гоблину на тело Айры.
Тот кивнул и они вместе переложили тело Айры на носилки.
— Куда вы ее несете? — тихо спросил Зур'дах, поднимаясь с пола.
— На Пепелище, — ответил Драмар, — И ты идешь с нами, так что не отставай.
Пепелище… что-то знакомое. Знакомое слово.
Мозг заторможено выдавал информацию гоблиненку. А потом он вспомнил — мама ведь ему рассказывала, что на Пепелище сжигают умерших членов племени. Но эти два слова никак рядом не увязывались, Пепелище… и мама…
Ее будут сжигать?..