Гоблин Том 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Зур'дах едва успел набрать побольше воздуха, как началось то самое место, которого он боялся и где в прошлый раз чуть не задохнулся. Вот только в этот раз, всё было по-другому. Теперь тягловые ящеры легко помчались вперед, не отягченные лишним грузом, ведь детей стало намного меньше. Сейчас они в несколько раз быстрее миновали опасное место.

Наверное, поэтому дыхания Зур'даху хватило.

— Дышите! — прозвучала долгожданная команда Ксорха и дети часто и громко задышали, снимая мешки с голов.

После этого пошла спокойная дорога и дети один за другим позасыпали. Сознанию детей нужно было пережить этот насыщенный на события день.

Зур'дах бросил взгляд на стены тоннеля и увидел там очередные наросты мха, светящиеся фиолетовым, желтым и синим. После этого он уснул.

Глава 17

Проснулся Зур'дах уже в родной пещере.

Ящеры притащили телеги на стоянки, с которых они и начинали свой путь, и теперь их распрягли. Сами дети очнулись от привычного шума множества гоблинов.

Зур'дах протер глаза и выглянул наружу.

— Вылазьте-вылазьте. — сказал возничий, который занимался отгоном ящеров в сторону.

Зур'дах выпрыгнул: ему показалось, что какие-то силы для этого появились в теле. Однако, ноги подогнулись и он чуть не упал. И хоть после сна он восстановился, ни раны, ни усталость окончательно никуда не пропали.

За ним выпрыгнули и остальные гоблинята.

— Так, выжившие, — обратился к ним с полубеззубой улыбкой старый шаман, — Теперь идете за мной. Будем ставить метки Стражей… будущих Стражей. Заслужили.

Хоть подобным и нужно было гордиться, ничего такого Зур'дах не ощущал. Он просто не видел никакого повода для гордости, особенно после того, что увидел на Испытании. Оно теперь казалось ему каким-то глупым и бессмысленным. Погибла большая часть детей, и ради чего? — Ради сраных цветков? Он посмотрел на семерых оставшихся детей.

И это все?

Остальные погибли. Из пяти десятков детей остались только они. И хоть почти никого из них гоблиненок не знал, это не имело значения, он мог оказаться на месте любого из них.

Старый шаман окликнул зависшего на пару мгновений Зур'даха и они все вместе двинулись вперед. Старик, казалось, стал еще дряхлее и немощнее за время их непродолжительного Испытания.

По пути им встречались гоблины, снующие по своим делам. И никому не было до них дела — до того, что они выжили в таком жестоком месте. Не было дела, что из пятидесяти вернулось семь.

А может, так и должно быть?.. — подумал Зур'дах, — Я их не знаю — они не знают меня…

За полчаса неторопливого пути, — шли со скоростью старого шамана, — они дошли до площади, где проходил Жребий и направились к жилищу шамана.

Сделанное из костей и шкур, внутри оно оказалось тихим и спокойным, словно толстые шкуры отсекали звуки и запахи племени, его бурную жизнь.

Над тлеющими углями курился дымок трав, а в углу сидела древняя старуха с иссохшим до каменной жесткости лицом — жена шамана. В одной набедренной повязке, с растянутой, тяжело висящей грудью, ее морщинистую кожу по всему телу покрывали бесконечные переплетения татуировок. Невозможно было понять, где заканчивается одна и начинается другая — они переходили друг в друга, переплетались, создавая причудливые узоры. Волосы, по женскому обычаю, были сплетены в сотни тонких косичек с вплетенными туда талисманами.

Именно старуха и наносила метки Стражей выжившим в Испытании. И не только им.

Перед татуировщицей стоял небольших размеров каменный столик, на котором размещались баночки с красками: черными, синими, желтыми и зелеными, а под рукой лежали десяток острых костяных игл разных размеров.

Когда дети с шаманом вошли, она неподвижно сидела с закрытыми глазами, и пока ее не окликнули — не открывала их.

— Просыпайся, старая дырявая кость. За работу.

Веки ее поднялись.

— Метки выжившим. — Пояснил старый шаман и толкнул одного из детей вперед.

— Садись перед ней. Ладонь на стол и терпи. Она у меня почти что немая, так что не смотри — она ни слова не скажет.

Ребенок робко подошел, сел на корточки и положил ладонь на низенький столик, во все глаза глядя на старуху. Та глубоко и устало вздохнула и потянулась за иглами. Каждое движение татуировщицы было медленным и плавным, словно она боялась пролить краски. Положив краски перед собой, она открыла баночки, вытащив пробки и по жилищу пошел жженый, едкий запах краски.