– Я ведь теперь незрячий красавчик, будто из фэнтези-романа! Не хватает только очаровательных девиц, которые бы обо мне заботились…
Шэнь Вэй молча развернулся и скрылся на кухне.
Услышав удаляющиеся шаги, Чжао Юньлань стёр улыбку с лица и с закрытыми глазами откинулся на спинку дивана. Звон посуды и стук ножа по разделочной доске удивительным образом успокаивали его, он расслабился и спустя время вдруг заметил сбоку странные тени. Усмиритель душ тотчас поднял веки, но вокруг по-прежнему стояла кромешная тьма.
Что это было?
Он собрался с мыслями, зажмурился и выровнял дыхание. Вскоре тени появились вновь. Нечто слева от него испускало тусклый зелёный свет и двигалось с необычайной грацией. Форма показалась Чжао Юньланю знакомой. Он вспомнил, что в той стороне на подоконнике стоит горшок с растением, которое недавно подарил ему друг.
Неужели это… легендарное Небесное око? В народе его часто путали с третьим глазом, способным видеть сверхъестественные явления, но на самом деле Око позволяло разглядеть душу. У простых смертных оно всегда было закрыто, но в случае Чжао Юньланя внезапная слепота это изменила.
Он сконцентрировал внимание в области межбровья и начал подмечать всё больше деталей: цветок на подоконнике, кошачью шерсть на диване, антикварные книги на полке и даже старинную картину на стене. Все остальные предметы и мебель, не тронутые духовной силой, по-прежнему скрывались во мраке. Чжао Юньлань осмотрел себя: всё его тело светилось белым светом, на правом плече горело яркое пламя, пары которому на левом плече не нашлось, – вероятно, это и был огонь души. Чжао Юньлань вдруг осознал, что точно видел его где-то раньше.
Из глубин памяти вырвался чёткий образ, Чжао Юньлань вскочил на ноги, ударившись коленом о чайный столик, но не заметил этого и поспешил на кухню. Уже издалека на фоне черноты он увидел кулон, внутри которого пылал огонь – такой же, как у него на правом плече.
Профессор, который в тот момент возился с капустой, повернулся на шорох.
– Здесь грязно, не ходи.
Но Усмиритель душ упрямо двинулся на голос. Коснувшись рукой Шэнь Вэя, он оглядел Небесным оком стол. Овощи уже давно вырвали из земли и к тому же заморозили, поэтому они оставались невидимы, лишь источали слабый аромат. Чжао Юньлань повернулся к профессору и заметил посреди непроглядного мрака красный свет, который, подобно кипящей лаве, быстро разлился от сердца по всему телу и очертил высокий стройный силуэт. На глазах Усмирителя душ словно родилась новая жизнь.
– Что ты там режешь? Я не кролик, чтобы одними овощами питаться, – возмутился Чжао Юньлань. – Хочу мяса! Инвалидам полагается улучшенное питание!
Шэнь Вэй усмехнулся и снял с кастрюльки крышку, по кухне вмиг разнёсся густой мясной запах.
– В твоём возрасте пора бы уже перестать капризничать.
Его тело озарилось тёплым оранжевым светом, похожим на первые лучи восходящего солнца. Чжао Юньлань какое-то время прислушивался к ритмичному стуку ножа и наконец нарушил молчание:
– У меня к тебе серьёзный вопрос.
Профессор застыл, его сияние слегка потускнело. Слова уже вертелись у Чжао Юньланя на языке, но в последний момент он передумал.
– Я не могу посмотреться в зеркало. Скажи, моё лицо не пострадало после вчерашней драки?
– Сам бездельничаешь, так хотя бы мне не мешай.
– Я серьёзно. Товарищ Шэнь Вэй, перед тобой стоит гигант мысли, передовик труда, верный слуга народа, мой внешний вид напрямую определяет духовный облик города…
Профессор улыбнулся и сосредоточился на нарезке овощей.
– Внешность всего лишь временная оболочка. Красота и уродство значения не имеют. «Если кто-то произвольно противопоставляет прокажённого красавице Си Ши, былинку – столбу, а благородство – подлости, то пусть собирает всё это воедино»[13]. Даже если ты растолстеешь и весь покроешься язвами, для меня ничего не изменится. Ты всё равно останешься собой. – Шэнь Вэй слегка толкнул его плечом: – Всё, подвинься, мне нужно обжарить овощи. А лучше иди на диван.
Чжао Юньлань послушно отступил на шаг, опёрся ладонью о холодный край раковины, затем приподнял голову и словно невзначай спросил:
– А ты можешь меня обмануть?
Спина профессора напрягалась.
– Можешь? – не отставал Чжао Юньлань.
– Я никогда не стану тебе лгать и не причиню вреда, – тихо ответил Шэнь Вэй, не оборачиваясь.
Усмиритель душ увидел, как свет тела профессора с каждым словом гаснет, словно огни фейерверка, и у него защемило сердце.
– Я тебе верю, – выпалил он.
Шэнь Вэй резко повернулся.
[13] Цитата из древнекитайского даосского трактата «Чжуан-цзы» (использован перевод В. В. Малявина).