Я кивнула:
– Да, все в порядке.
Чен встал и направился к нам.
– Нет, – покачал головой Лэй. – Я веду Мони наверх, и мы будем одни до самого ужина, так что возвращайся обратно.
– Я понимаю, но мне нужно вам кое-что показать, – Чен быстро подошел, сжимая в руке телефон. – Лэй, Моник, вам нужно это увидеть.
Лэй нахмурился:
– Что именно?
Чен подошел вплотную и протянул ему телефон:
– Дядя Лео выступил с большой речью перед тем, как сам завершил чайную церемонию.
Что?
Глава 13
Хуйнология
Моник
Лэй смотрел на телефон так, будто тот был раскаленным добела и облеплен ядом. На экране Лео застыл в середине фразы, с серьезным, властным выражением лица. Фоном служило огромное изображение моей матери и матери Лэя, сидящих в саду. Его место было не там, значит, Лео специально подошел к этой картине, чтобы говорить оттуда.
Челюсть Лэя напряглась, и я почувствовала, как от него исходит напряжение.
– Я не хочу сейчас ни видеть отца, ни слышать его голос.
Я вся напряглась.
Лэй поднял взгляд на Чена:
– Что он сказал?
Чен глубоко вдохнул, бросил взгляд на нас обоих, а потом заговорил:
– Дядя Лео объяснил задержку церемонии тем, что, когда Моник увидела фотографию своей матери рядом с Великой Хозяйкой Горы, в ее глазах мелькнуло столько эмоций, что он даже заметил, как у нее выступили слезы.
Вау. Лео умеет врать, как последний ублюдок, и даже глазом не моргнет.
Я покачала головой.
– Он продолжил и сказал, что в тот момент его сердце согрелось, и он понял, что Бог благословил его настоящей дочерью.
Лэй нахмурился еще сильнее, но промолчал.
– Потом дядя Лео пролил две слезы. Ровно две. – Чен поднял два пальца. – Я считал.
Лэй закатил глаза.
– И как только он ловко показал эти две упавшие слезинки каждой камере в комнате, дядя Лео рассказал, как давным-давно встретил Моник, когда медитировал под деревом и просил у Бога хорошую женщину для своего сына.
Вот же дерьмо.
– Он говорит, что после десяти минут глубокой молитвы появилась Моник, в синем платье и с Библией в руках.