– Ну, других женщин.
Он моргнул:
– Ну… гарем, конечно.
Я постаралась не закатить глаза.
– Конечно.
– И… Шанель.
Это было неприятно, но я не собиралась позволить этому испортить момент.
– Она бывала здесь?
– Много раз, – Лэй изменился в лице: его плечи напряглись, а свободная рука забилась в карман. – Мы выросли вместе, так что… она бывала на многих моих объектах.
– Да. Логично…
– Но они никогда не встречали Шанель так. Просто обслуживали ее, как любого другого гостя.
Я отвела взгляд.
Его слова повисли в воздухе, вызывая внутри целую бурю чувств. Ревность, облегчение, замешательство. И все же я не могла отрицать одно: меня накрыло ощущение глубокого удовлетворения… почти победы.
Это было глупо, но иногда мне казалось, что я будто соревнуюсь с мертвой женщиной. Конечно, я выигрывала бы, потому что она мертва, но это не мешало мне чувствовать себя немного торжествующей.
Ты не можешь продолжать в том же духе, девочка. Она – его прошлое. Отпусти.
– В любом случае, давай убираться отсюда, пока они не попытались тебя у меня украсть, – Лэй подвел меня к большим синим двустворчатым дверям, и те распахнулись сами, открывая перед нами парадное фойе размером с две огромные комнаты, абсолютно безо всякой, блядь, необходимости.
И все же это пространство захватывало дух, высокие потолки, украшенные изящными люстрами, которые сверкали, словно пойманный в хрусталь звездный свет. Пол был выложен отполированным голубым мрамором. По стенам свисали богатые гобелены с умиротворяющими прибрежными пейзажами, которые идеально дополняли вид из окон.
В отличие от «Цветка Лотоса» или Дворца, здесь все напоминало скорее расслабляющий, уютный дом для отпуска.
Пока мы продвигались дальше вглубь особняка, я никак не могла выбросить из головы слова Лэя о Шанель.
Одна мысль, о том, что я какая-то особенная, что меня здесь приняли по-другому, не так, как остальных женщин, наполняла меня гордостью.
Но под этой гордостью все равно тихо тлела другая, более темная эмоция. Ревность. Что за бред, правда?
Шанель была частью прошлого Лэя. И теперь ее больше нет.
И все же я никак не могла избавиться от этого болезненного укола, от того, что она была здесь. В этом красивом месте. С ним. И, что еще хуже, я не могла перестать чувствовать, будто мне обязательно нужно соревноваться с этим призраком из его прошлого.
Почему мы вообще испытываем ревность? Я ненавижу это чувство.
Это такая раздражающая эмоция, рожденная из неуверенности и страха.
Совершенно иррациональная.
Мелочная, даже жалкая.
Мне так хотелось быть той женщиной, которая никогда не ревнует, которая способна подняться выше подобных примитивных чувств. Но вот она я, стою здесь и чувствую, как во мне все горит от ревности к женщине, которая даже не жива.
Я хотела быть лучше.
Хотела быть той, кто сможет выслушать рассказ о прошлом Лэя и не испытать ничего, кроме понимания.