Та близость, что была между нами в детстве, медленно начала трескаться и отдаляться, постепенно превращаясь в что-то болезненное.
Отравленное отцовским дерьмом и его долбаным планом для Востока.
И теперь… мы уже никогда не сможем исцелить ту связь, которую он разорвал.
Я думал… что у меня еще есть время…
Возвращаясь в реальность, я судорожно вдохнул и попытался прийти в себя.
Мони посмотрела на меня.
– Поговори со мной, любимый.
– Янь заслуживала большего. – Я смахнул слезы.
– Я… прости, что… рассказала ему.
– Нет, Мони. – Я покачал головой. – Ты правда думаешь, что он просто так решил убить ее вчера вечером?
– Да. Если бы я ничего не сказала…
– Мой отец не такой импульсивный, Мони. Он холодный и расчетливый. Это было спланировано… давно.
Мое сердце словно хотело вырваться из груди.
– Но Сонг выглядел удивленным.
– Мой дядя, скорее всего, просто не ожидал, что он действительно это сделает. Но я готов поспорить, даже дядя Сонг знал о его плане еще несколько месяцев назад.
– А тети?
Я поднял глаза и, к своему изумлению, увидел, как к нам направляются тетя Сьюзи и тетя Мин.
– Ну… сейчас и узнаем, знали ли мои тети.
Моник оглянулась через плечо.
– Оу.
Они обе шли с яростью в глазах, и их обычно приветливые лица теперь были искажены гримасами раздражения. Кулаки были крепко сжаты, а шаги тяжелые, почти гулкие, когда они приближались.
Я отпустил Моник и полностью повернулся к ним.
Тетя Мин остановилась чуть больше метра от нас.
– Лэй, что ты творишь? Чайная церемония шла просто великолепно. Моник покорила всех своей речью, чай пах восхитительно, хотя теперь он, наверное, уже остыл…
– Вы знали, что мой отец убил Янь?
Резко, словно я ударил ее по лицу, тетя Мин отпрянула назад.
Я нахмурился.
– Вы знали?
Глаза тети Мин расширились. Она посмотрела на Моник, потом снова на меня.
– Что ты сейчас сказал?