Это было не в его духе, но в этом проявлялось, насколько далеко он был готов зайти ради меня.
Его любовь была не просто яростной.
Ее глубина была по-настоящему пугающей.
– Нет, – я покачала головой. – Ни за что. Это даже не обсуждается… просто нет.
Лэй отвернулся, не в силах выдержать собственный стыд.
– Я знаю. Мне не стоило этого говорить.
– Больше никто не умрет из-за меня.
– Я знаю, что это неправильно… но… я готов… убить кого угодно, Моник, – срывающимся голосом выдавил Лэй, – лишь бы ты была в безопасности.
Я видела, как это разъедало его изнутри, как внутри него бушевала битва с самим собой. Он любил меня настолько сильно, что был готов переступить черту, предать все, во что верил, лишь бы оставить меня рядом с собой.
Блять.
И я не могла позволить ему тащить на себе такой груз.
Я покачала головой:
– Ладно. Мы оба просто забудем, что ты вообще это сказал.
У него дрогнула нижняя губа.
– Это была всего лишь одна-единственная мысль, Лэй. Так что… ты не должен чувствовать никакой вины. Ты ведь не позволил Диме умереть. Именно это имеет значение. Так что забудь об этом.
Лэй моргнул, и из уголка его глаза скатилась слеза, оставляя за собой влажную дорожку по щеке.
– Я люблю Диму.
– Любишь.
– Я… не хочу, чтобы он умер.
– Я знаю, что не хочешь.
– Но я просто не хочу потом жалеть о том, что позволил тебе уйти с моим отцом.
– Ты не будешь об этом жалеть.
– Надеюсь, что нет.
У меня болезненно сжалось сердце при этом зрелище.
Лэй – человек, который никогда не ломался, сейчас трещал по швам прямо у меня на глазах.
– Я не могу тебя потерять, Моник, – прошептал он. – Ты стала для меня всем. Без тебя я… ничто.
Я сглотнула, пытаясь подавить ком в горле.
– Ты меня не потеряешь. Мы в этом вместе, всегда.
– Когда ты будешь не рядом со мной… и с ним… слушай все то дерьмо, что он будет нести.
– Я буду.