Моник хихикнула:
– Оставь моего мальчика в покое.
Смех, музыка, голоса толпы, все стало как будто острее, ярче. Цвета вокруг заиграли сильнее, а басы пробивали грудную клетку, словно у меня завелось второе сердце.
Я повернулся к Моник:
– Может, я и правда под кайфом.
– Да. У тебя глаза широко распахнуты.
– Серьезно?
– Очень.
Я посмотрел на Моник и Джо и вытянул руки перед собой:
– Все ощущается охуенно… даже слишком охуенно. Будто мир подкрутили, сделали громче, и теперь я просто плыву по волне… навстречу судьбе.
– Лаадно. – Она тихо рассмеялась.
– Эй, йо! – Джо ударила по столу и расхохоталась. – Братан у нас превращается в философа, как только его накрывает.
Моник улыбнулась:
– Мы сейчас принесем тебе воды, малыш.
Я посмотрел в небо, и, черт возьми, оно было просто охуенно красивым, настоящее полотно, раскрашенное закатом.
– Ага… возможно, вода мне и правда не помешает.
Я откинулся на спинку стула, и в этот момент наконец понял, почему Чен так уставился в небо раньше. В нем было что-то… настолько спокойное, настолько огромное, что все остальное становилось крошечным и далеким.
Я повернул голову к Моник, и почувствовал, будто вижу ее впервые.
– Ты… ты красивая. Ты знала?
– Спасибо, Лэй. А ты – весьма симпатичный.
– Я когда-нибудь на тебе женюсь.
– Эм… ладно.
– С большим бриллиантовым кольцом.
Моник рассмеялась.
– И у нас будет куча детей.
Она распахнула глаза:
– Так, нам точно срочно нужна вода.
Фен подошла как раз в тот момент, когда вернулся официант и поставил рядом со мной стул, заставив ошарашенного Чена подвинуться.
– Что происходит? – Чен заметил Фен и одновременно выглядел напуганным и довольным. – Оу.
Я указал на теперь уже пустой стул рядом со мной: