— Ты умеешь ими управлять? — тихо спросила она. — Я видела… тогда, когда ты меня спускал. Ты шикнул на него, и он отполз.
Я внимательно посмотрел на неё. Умная. Наблюдательная.
— Умею. Но не надейся, что я спасу весь мир. Моих сил хватает на то, чтобы не быть съеденным прямо сейчас.
Вечер мы провели в сборах. Я грузил на плот всё, что представляло ценность. Фляги с водой, остатки консервов, теплые вещи, снятые с трупов стирать пришлось долго, но брезгливость я отключил еще в первую неделю. Закатал в плотный узел палатку.
Оружие. У меня был топорик, монтировка и два кухонных ножа, примотанных к палкам — импровизированные копья. Огнестрела не было. Это напрягало. Против человека с пистолетом я — мишень. Против стаи — тоже. Моя единственная защита — это мозги и Дар.
Ночью я снова выпил гороховый коктейль. Вкус стал чуть менее противным, или я просто привык. Контроль проверил на Бобике. Заставил его подойти к самой кромке воды. Тварь упиралась, скулила, посылала мне волны панического ужаса, но шла. Остановился он только тогда, когда вода коснулась подошв его ботинок. Дальше — стена. Ментальный барьер страха был настолько сильным, что, пытаясь продавить его, я почувствовал, как у меня самого начинает носом идти кровь.
— Ладно, живи, — отпустил я его. Зомби пулей отлетел от воды и забился под куст.
Вывод: заставить их зайти в воду невозможно. Это хорошая новость — на воде мы в безопасности от зараженных. Плохая новость — переправы и броды для них закрыты, значит, они скапливаются у мостов. А нам под этими мостами проплывать.
Утро встретило нас густым туманом. Река парила. Видимость — метров десять.
— Пора, — сказал я, сталкивая плот на воду. Он закачался, но держал осадку уверенно. Канистры работали.
Катя, хромая, подошла к воде. Я помог ей забраться на настил. Сам залез следом, оттолкнулся шестом от дна. Течение здесь было слабым, но уверенным. Нас медленно подхватило и понесло прочь от берега, ставшего мне домом на целый месяц.
Я оглянулся. На берегу сидел Бобик. Он смотрел нам вслед своими мутными глазами. Внезапно мне стало даже немного жаль этого уродца. Он был моим первым успешным проектом.
— Прощай, друг, — прошептал я и оборвал ментальную нить.
Тварь дернулась, завертела головой, словно проснувшись, и тут же издала голодное урчание, уставившись на нас. Но вода разделяла нас надежной стеной.
Мы уходили в туман. Впереди была неизвестность, позади — смерть. Нормальный расклад для Улья.
— Держись за веревки, — бросил я Кате, садясь на нос плота и всматриваясь в молочную белизну. — И молчи. Звук над водой разносится далеко.
Глава 8. Рыбалка
Река менялась. То широкое, ленивое течение, которое несло нас первые пару часов, сменилось нервным, дерганным потоком. Берега начали сжиматься, словно тиски. Зеленая стена леса с одной стороны и бетонная набережная промзоны с другой подступали всё ближе, нависая над водой угрюмыми громадами.
Туман рассеялся, и это было скорее плохо, чем хорошо. Теперь нас видели.
Катя сидела в центре плота, вцепившись побелевшими пальцами в веревочную обвязку ящика с припасами. Она молчала. Видимо, поняла правила игры: звук над водой — это мишень на лбу. Я стоял на корме, работая шестом, корректируя курс. Глубина здесь была приличная, шест то и дело уходил в черную воду, не доставая дна, и мне приходилось использовать его как весло.
Мы вошли в "бутылочное горлышко". Ширина русла — метров десять, не больше. Слева — старый причал, заваленный ржавыми контейнерами. Справа — крутой берег, поросший кустарником. Течение здесь ускорилось, воду закручивало в небольшие воронки.
Я почувствовал их раньше, чем увидел. Мой ментальный радар, разогнанный утренней дозой уксусного коктейля, поймал вспышки тупой, агрессивной злобы.
— Пригнись, — коротко бросил я.
Катя послушно вжалась в настил, накрыв голову руками.
На краю причала показалась фигура. Бегун. Свежий, в изодранной спецовке. Он заметил нас сразу. Никаких прелюдий, никакого рычания. Тварь просто разбежалась и, оттолкнувшись от края бетона, взмыла в воздух.
Прыжок был хорош. Для человека — рекордный. Для зараженного — стандартный. Он летел, вытянув руки, целясь точно в середину плота.
Я не стал паниковать. Я ждал. В тот момент, когда гравитация начала брать свое, я резко навалился всем весом на шест, упирая его в воду под углом. Плот вильнул влево, тяжело переваливаясь через волну.
Бегун промахнулся. Ненамного, всего на полметра. Его руки чиркнули по краю канистр, когти скрежетнули по пластику, но зацепиться было не за что. С громким всплеском он рухнул в воду.
Плот качнуло так, что Катя охнула, едва не скатившись за борт. Я удержал равновесие, широко расставив ноги.
— Сиди тихо, — прошипел я.