— Знаете, что меня пугает больше всего? — сказал он наконец. — Не то, что они могут нас проигнорировать. И не то, что могут счесть помехой. Меня пугает, что они могут быть правы.
— В каком смысле? — спросила Кэм.
— В том, что физический мир — это тупик. Что вся наша возня с планетами, звездолетами, исследованиями — это просто неэффективная трата времени. Что настоящее развитие возможно только в виртуальном пространстве, где нет ограничений физики.
— Но тогда зачем мы вообще живем? — тихо спросил Ли Вэй.
— Может, чтобы дойти до того момента, когда поймем, что жизнь — это не цель, а средство, — ответила Ребекка. — Способ развить разум до уровня, когда он сможет существовать независимо от материи.
— Тогда получается, что вся история человечества — это просто подготовительный этап? — спросил Итан.
— Может быть, — согласился Дэн. — Эволюция, развитие технологий, искусство, наука — все это нужно только для того, чтобы создать достаточно сложный разум, способный выйти из обыденной реальности.
— А потом что? — спросил Сэм. — Сидишь в виртуальной реальности и решаешь уравнения до скончания веков?
— Или исследуешь миры, которые невозможны в физической реальности, — ответила Ребекка. — Переживаешь эмоции, недоступные биологическим существам. Понимаешь истины, которые нельзя выразить словами.
— Звучит как наркотик для интеллектуалов, — пробормотал Сэм.
— Или как следующий шаг эволюции, — возразил Дэн.
Разговор прервал сигнал тревоги. Не критический, но достаточно громкий, чтобы все обратили внимание.
— Что происходит? — спросил Хейл.
— Капитан, — доложила Сидни, — энергетические потоки планеты изменились. Незначительно, но заметно. Некоторые вычислительные узлы снизили активность, другие — повысили.
— Реакция на нас?
— Возможно. Или естественная флуктуация в их процессах. Но временная корреляция с нашим появлением составляет 94.7 %.
— Значит, они нас заметили, — сказала Кэм.
— Заметили или зарегистрировали, — уточнил Дэн. — Это не одно и то же.
— Сидни, можешь ли ты определить паттерн в изменениях? — спросил Хейл.
— Анализирую… Капитан, изменения не случайны. Есть определенная структура, но она слишком сложна для полной расшифровки. Это может быть процесс анализа нашего корабля, наших технологий, возможно, попытка понять наши намерения.
— Или они решают, стоит ли с нами разговаривать, — добавил Итан.
— А может, они уже приняли решение, — сказала Ребекка. — И просто изучают нас как любопытный образец.
Хейл стоял у иллюминатора, глядя на мерцающий мир. К нему тихо подошел Итан.
— Капитан… а вы верите, что они счастливы?
Хейл обернулся, удивленный вопросом.
— Счастливы?
— Ну да. Они же отказались от всего: от закатов, от ветра на коже, от вкуса еды… — Итан замолчал, подбирая слова. — От риска. От боли. От неожиданностей. Разве можно быть счастливым без этого?
— Возможно, их счастье для нас так же непостижимо, как их технологии, — после паузы ответил Хейл. — Может, они переживают экстаз, решая уравнение рождения вселенной, а наш самый яркий восход солнца покажется им скучной химической реакцией.
— То есть мы для них… приматы?
— Нет. Разные. Как орган и скрипка. Или как акварель и код. Одно не лучше и не хуже другого. Просто… иное.