— Капитан, это как сравнить калькулятор с квантовым компьютером размером с планету. Я могу зафиксировать факт вычислений, но понять их содержание… это за пределами моих возможностей. Возможно, за пределами любых земных возможностей.
— Тогда как же мы можем надеяться на контакт? — спросил Итан.
— А может, контакт уже происходит? — неожиданно предположила Кэм. — Сидни сказала, что сигналы изменились, когда мы появились. Что если они уже изучают нас, просто делают это способами, которые мы не понимаем?
— Изучают как образцы примитивной жизни в космическом зоопарке, — мрачно добавил Сэм.
— Или как коллеги-ученые, — возразила Ребекка. — Может, для них любая форма разума представляет интерес, независимо от уровня развития.
Дэн задумчиво покачал головой.
— Знаете, что меня больше всего поражает? Масштаб их проекта. Превратить целую планету в вычислительную машину — это требует не просто технологий. Это требует единодушия всей цивилизации. Представьте: миллиарды, возможно триллионы разумных существ должны были договориться отказаться от физической жизни ради… чего?
— Ради познания, — ответила Ребекка. — Ради возможности понять устройство вселенной на самом глубоком уровне.
— Но это же безумие! — воскликнул Сэм. — Променять реальную жизнь на виртуальные размышления?
— А что такое «реальная жизнь»? — спросила Ребекка. — Еда, сон, размножение, борьба за ресурсы? Или поиск смысла, красоты, истины?
— И то, и другое, — вмешался Ли Вэй. — Нельзя понять смысл жизни, не прожив ее. Нельзя оценить красоту заката, если у тебя нет глаз. Нельзя постичь любовь, если у тебя нет сердца.
— Но у них может быть что-то лучше глаз и сердца, — возразил Итан. — Сенсоры, способные воспринимать красоту электромагнитного спектра. Алгоритмы, способные переживать эмоции, которые мы даже представить не можем.
— Или они потеряли способность чувствовать что-либо, — сказала Кэм. — Стали чистым разумом без души.
Хейл поднял руку, прерывая спор.
— Мы можем рассуждать об этом сколько угодно, но это только предположения. Главный вопрос: что мы делаем дальше?
— Попытаемся связаться? — предложил Итан.
— Каким способом? — спросил Дэн. — Радиосигналом? Они и так излучают больше радиоволн, чем вся наша галактика. Математической формулой? Но какой уровень математики может их заинтересовать?
— А световыми сигналами? — предложил Ли Вэй. — Простые геометрические фигуры, последовательность простых чисел?
Сэм покачал головой.
— Для них это будет как детский лепет. Представь, что муравей пытается показать тебе, что умеет считать до трех.
— Но даже если муравей умеет считать, это уже удивительно, — заметила Ребекка.
— Сидни, — обратился Хейл к ИИ, — твое мнение? Стоит ли пытаться установить контакт?
ИИ помолчала несколько секунд — по компьютерным меркам целую вечность.
— Капитан, я анализирую эту ситуацию с двух точек зрения. С научной точки зрения, любая попытка контакта может дать ценные данные о природе развитых цивилизаций. С этической точки зрения… мы можем нарушить что-то важное.
— Что именно?
— Представьте композитора, который работает над симфонией, способной изменить понимание музыки. Работает десятилетиями, находясь на грани прорыва. И вдруг кто-то врывается в его кабинет, требуя поговорить о погоде. Мы можем прервать процесс мышления, важность которого не способны оценить.
— Но мы же не знаем, действительно ли они заняты чем-то важным, — возразил Итан. — Может, они просто… существуют. Без цели, без направления.
— Тогда наше появление может стать для них подарком, — сказала Ребекка. — Новым стимулом для размышлений.
— Или помехой, — добавил Сэм.
Хейл снова посмотрел на планету. Световые узоры на ее поверхности медленно менялись, как будто гигантский мозг обдумывал какую-то невероятно сложную проблему.