– Я вспомнил ее. Девочка с орхидеей.
— Да. Она. Давай, на связи. Людей поставлю.
Прихожу в гостиную, где брат с сестрой играют в карты.
— Можно?
— Если не боишься остаться в дураках.
— Это самое страшное, — усмехаюсь я и киваю Даниле, чтобы раздавал.
Мы играем в карты, когда я поворачиваю голову, врезаясь глазами в профиль Ани. Видно, как ее трясет, но держится.
— Что?
— Да так, просто. Когда ты обо всем узнала?
— В тюрьме.
— То есть наша встреча на той трассе реально была случайной?
— Пытаешься обвинить меня в том, что я специально все подстроила?
— Обвиняешь тут только ты. Я интересуюсь.
— Случайной. Сколько раз я пожалела, что махнула тогда рукой.
— Я выиграл! — объявляет Данил. – Ань, можно я пойду поиграю в плейстейшн? Тут игр больше, чем у нас дома.
Дома… Как быстро он стал считать ту пустую квартиру домом. У меня дом там, где родители, которые совсем сдали после смерти Даши. И перестали со мной общаться, когда отказался вернуться к ним и стать честным человеком.
— Иди, конечно. Я тоже пойду. Поспать. Можно?
— Мы не доиграли. Ты еще не оставила меня в дураках.
— А это возможно?
Киваю на карты. В колоде осталось всего несколько.
— У тебя есть шанс. За ночь в тюрьме ты переобулась и решила согласиться на все мои условия. Тетя Люся рассказала тебе, что я виновен в смерти твоих родителей?
— Я не буду отвечать.
— Я бы мог поверить в ее альтруизм. Если бы она забрала двоих сирот к себе, места у нее, я так понимаю, хватало, так какая ей выгода от твоих отношений со мной?
— Месть. У нее умер брат, и ты виновен в его смерти.
— Она могла заявить на меня, но не стала этого делать.
— Она тебя боялась.
— Допустим. А ты никогда не задумывалась, почему она вас не забрала? Хотя бы Данилу?
— Она не могла. У нее не было условий.
— А потом появились, но вы, все равно, остались в детском доме.
— Перестань переводить стрелки! Не она виновата в смерти моих родителей! Я выиграла, теперь я могу пойти спать?