Рядом — банка с вареньем, крышка не закручена до конца.
На подоконнике завял кактус, которому она «забыла» налить воды уже две недели.
— Ну вот, и ты сдался, — пробормотала она, наливая воду из-под крана.
Капли попали на ладонь, и она вдруг ощутила, как сильно мерзнут пальцы.
Дрожали слегка
Не от холода, от усталости.
Она включила чайник.
Сделала себе ещё одну чашку — на этот раз с мёдом, до краёв.
Села обратно в кресло, подтянула ноги, прижала кружку к груди.
Тепло немного вернулось.
Снег за окном падал крупными хлопьями.
Небо стало низким, серым.
На фонаре возле подъезда мерцала лампа — иногда гасла, потом снова загоралась.
Она смотрела и думала:
«Вот и всё. Десять лет в детском саду, десять лет слушать чужие слёзы — и теперь тишина.
Странно, но не больно. Наверное, уже привыкла».
Вспомнилось, как маленький мальчик Артём в последний день обнял её и сказал:
«Марина Викторовна, не уходите. Без вас скучно будет».
А она только кивнула и улыбнулась — не смогла ответить ничего.
Потому что знала: если скажет хоть слово, не уйдёт.
Теперь она здесь. В тишине, где слышно, как потрескивает батарея и как чайник ещё немного дощелкивает остатки кипятка.
Марина поставила кружку, открыла ноутбук снова.
Медленно набрала:
Опыт работы: 10 лет. Психолог. Детский сад. Причина увольнения — эмоциональное выгорание.
Пальцы дрогнули.
Она вздохнула, убрала последнюю фразу.
«Нет, так нельзя. Не поймут.»
Стерла.
Пусть думают, что просто решила сменить место.
С улицы донёсся смех — кто-то шёл мимо дома, мужчина и женщина, наверное, пара.